62-й Каннский -- финал
| Антиприз для «Антихриста» Официальные итоги Каннского фестиваля объявлены вчера поздно вечером. Но уже врученные раньше неофициальные призы и награды в параллельных программах вызвали бурные споры. Из Канна -- АНДРЕЙ ПЛАХОВ. В программе «Особый взгляд» конкуренция была почти столь же остра, как в конкурсе. Соревновались такие известные режиссеры, как француз Ален Кавалье, таец Пе-нек Ратанаруан, иранец Бахман Жобади, японец Хироказу Коре-еда и наш соотечественник Павел Лунгин. Премьера «Царя» (см. «Ъ«, N 87)ретроспективно вспоминалась участниками фестиваля как последняя киноработа Олега Янковского. Другой российский фильм в этой же программе -- «Сказка про темноту» Николая Хомерики -- рассказал о буднях нашей доблестной милиции с черным, но все-таки добродушным юмором и открыл отличную актрису Алису Хазанову, на контрасте внешности и характера которой держится вся абсурдистская конструкция этой картины. Будни правоохранительных органов в центре и румынской ленты «Полиция, прилагательное» режиссера Корнелиу Порумбою (см. «Ъ«, N 86). Здесь меньше юмора, но и чернухи поменьше, взгляд режиссера на окружающую действительность трезвый, печальный, философический. Если молодая милиционерша из фильма Хомерики (как ее характеризуют, «одинокая пиздюлина«) находит со своим уродом-сослуживцем личный компромисс, то молодой румынский полицейский пытается в течение всего фильма противостоять целой бюрократической системе. Но в финале, кажется, и он ломается. Все прочили этой виртуозно срежиссированной картине победу в «Особом взгляде», но она получила только второй приз. Главную награду неожиданно увели греки -- режиссер Йоргос Лантимос за фильм «Клык». Это довольно экстремальное произведение о семье, где родители держат слабоумных детей взаперти, вне контакта с миром, и где, естественно, вызревают инцест и прочие извращения. Объяснение этому выбору стоит, видимо, искать в фигуре председателя жюри «Особого взгляда» итальянского режиссера Паоло Соррентино, который любит всяческих фриков. Жюри международной критики -- ФИПРЕССИ наградило в «Особом взгляде” картину Порумбою, а в конкурсе -- «Белую ленту» Михаэля Ханеке (см. «Ъ«, N 91). Экуменическое (религиозное) жюри тоже отметило работу Ханеке специальным упоминанием, а основной приз присудило гуманистической драме Кена Лоуча «В поисках Эрика». Но к своему решению экуменисты добавили сенсационную фразу в адрес «Антихриста» Ларса фон Триера, не сумев скрыть своего возмущения позицией режиссера, который «находится в плену мизогинии, показывает женщину как существо без лица и без души, практически как ведьму, достойную сожжения на костре«. Впервые в истории Каннского фестиваля фактически присужден антиприз, а экуменическое жюри взяло на себя функцию некой морально-этической комиссии или общественного суда в лучших советских традициях. Из конкурсных фильмов, показанных в последние дни фестиваля, наиболее интересны оказались два. В «Оставшемся времени» Элиа Сулейман показывает абсурдность жизни в Палестине под израильским правлением с горечью, но в то же время с теплотой и любовью к своим ушедшим родителям и своей нелепой родине. Недавно умершей матери посвящен и не менее личный фильм Цая Минь-ляна «Лицо». Тайваньский режиссер снимает в Париже киноверсию мифа о Саломее. Помимо призрака матери, его преследует другой -- образ любимого Франсуа Трюффо, тем более что главную роль «фильма в фильме» играет старый безумный Жан-Пьер Лео, а продюсером выступает Фанни Ардан, последняя пассия французского режиссера. Но в центре этого причудливого опуса оказывается Летиция Каста, играющая Саломею на тонкой грани между моделью и актрисой. А Лувр и Тюильри оказываются декорациями для романа двух культур на пограничье жизни и смерти. Любовь до конца АНДРЕЙ ПЛАХОВ, досматривая экстраординарную программу Каннского фестиваля, вспоминает его ужасные и прекрасные моменты. Имаджинарий Тьерри Фремо Второй каннский уикэнд -- время, когда уже никто ничего не ждет, кроме решений жюри. И если вы не режиссер-конкурсант, а солдат четырехтысячной армии журналистов, смотревший по три-четыре фильма в день в течение полутора недель (не самая легкая работенка, но как говорит британский коллега Дерек Малькольм, лучше, чем чистить сортиры), можно немного расслабиться и позволить себе кое-какие выводы. Первый: нет абсолютного успеха и полного провала. Мнения про кино, представленное на первом фестивале мира, резко поляризовались: так бывает, когда перестают работать привычные понятия и критерии. Это легко видно по тому, как приняли «Антихриста» Ларса фона Триера. Оценки в прессе -- от «новой вершины неутомимого датчанина» до «жирного артхаусного пука». Рейтинг, выставляемый критиками в журналах Screen International и Le film francais, ошарашивает контрастами. «Жажда» Пака Чхан-ука -- от одной «золотой пальмы» (высшая оценка) до двух «кислых рож». То же -- с «Местью» Джонни То. Не говоря про «Резню» Брийянте Мендосы: на фоне семи «рож» все же нашелся один оригинал, даже эту филиппинскую «расчлененку» удостоивший «пальмы». На каждую кастрюлю своя крышка. Второй вывод: завышенные ожидания порождают сначала растерянность, потом -- наглость и агрессию. Нас зазвали на имена, нас просто-напросто обманули! Все больше желающих вызвать художника к доске и как следует дать ему по попке. Триер -- охренел, Энг Ли -- не справился, Альмодовар -- повторяется. Не пора ли призвать к ответу руководство фестиваля, его худрука (по французски -- генерального делегата) Тьерри Фремо за то, что набрали чуждый народу лютый артхаус -- кучу депрессивных фильмов, да еще длящихся по два с половиной часа каждый? Третий вывод: прав был старик Коппола, на ставший метать бисер перед свиньями и отдавший свой «Тетро» на открытие независимого «Двухнедельника режиссеров», когда ему предложили участвовать в официальной «фрачной» программе, но вне конкурса. «Тетро» показали в «Двухнедельнике» в первый рабочий день фестиваля, и на него пришли все. А вот «Имаджинарий доктора Парнаса» Терри Гиллиама шел в официальной программе вне конкурса в самом конце, и только самые стойкие тащились на него в 8 утра по красной лестнице, и энтузиазм был уже явно не тот, что неделю назад. Великий и несчастный фильм великого режиссера, с потерянным по дороге Хитом Леджером и подставившими плечо под его гроб Джонни Деппом, Колином Фаррелом и Джудом Лоу, был перенасыщен искрометными фантазмами, которых усталое сознание уже не в силах было переварить. Мойши крушат Фрицев Перевалочным пунктом фестиваля оказался тарантиновский военно-авантюрный кич «Бесславные ублюдки» -- единственный, который не высасывал энергию, а заряжал ею. Элитный отряд американских евреев во главе с Брэдом Питтом снимает скальпы с нацистов, с упоением играя в сказку про Виннету -- вождя апачей. Начинается фильм с эпизода нацистского наезда на ферму в духе Серджо Леоне. А в зреющем заговоре против гитлеровской верхушки ключевую роль играют киноэксперт-историк, кинодива Третьего рейха, владелица кинотеатра в Париже и негр-киномеханик. Вторая мировая превращается в контртеррористическую «операцию Кино«, которую проводит лично Тарантино со своими продюсерами Вайнштейнами. Мойши крушат Фрицев. Если не считать двух-трех снятых скальпов и пальца, погруженного в плоть окровавленной ноги Дианы Крюгер, «Бесславные ублюдки» -- зрелище вполне диетическое. Даже почти нет мата. А вот два очаровательных момента. Это когда полковник СС (в этой роли феноменальный австриец Кристоф Вальц) обращается к хозяевам крестьянского дома на благородном французском, а пару минут спустя сообщает, что он исчерпал свой потенциал. «Но вы ведь наверняка прекрасно говорите по-английски», -- обращается он к хозяину. И дальше Тарантино переходит на родной язык. В другом месте владелица парижского кинотеатра (на самом деле спасшаяся от расправы еврейка) отвергает ухаживания немецкого героя-фронтовика. Она вешает рекламу о премьере немецкого фильма, но отрицает, будто любит кино этой страны. «Вы ведь не случайно написали на афише имя режиссера Пабста», -- говорит сержант. «Мы французы, а стало быть, уважаем режиссеров», -- парирует девушка. На следующий день французы опровергли это заявление. После лома на пресс-конференцию Тарантино все дружно свалили на мэрский прием для прессы, а старейший французский режиссер Ален Рене проводил встречу с журналистами при почти пустом зале. Если бы я был начальником Неотсмотренными остались только «Войти в пустоту француза Гаспара Ноэ и «Карта звуков Токио» испанки Исабель Койшет: оба сняты в модной стране Японии. Три сильных фильма показаны под занавес фестиваля. «Белая лента» Михаэля Ханеке -- единственного из больших режиссеров, не переживающих ничего похожего на кризис. Странные события происходят в 1913-14 году в немецкой деревне, сопровождаемые увечьями и смертями. Подозрение падает на детей пастора, который воспитывает их в строгости, граничащей с садизмом. Но это лишь одна из версий, которую нам сообщает рассказчик -- молодой школьный учитель. На самом деле гадят все -- и взрослые, и их потомки, с рождения зараженные пороками. Не спасают ни Бог, ни церковь, которая только насаждает лицемерие. А завтра весь этот пороховой погреб взорвется мировой бойней. Михаэль Ханеке -- автор «Забавных игр» и «Пианистки» с Изабель Юппер: обе картинами стали бомбами прошлых каннских фестивалей. На сей раз он сделал кино черно-белое, сухое, почти протокольное, но тоже начиненное взрывчаткой. «Оставшееся время» Элиа Сулеймана продолжает тему и стиль «Божественной интервенции» того же режиссера: абсурдность жизни в сегодняшней Палестине под израильским правлением показана глазами умного человека с горечью, но в то же время с теплотой и любовью к своим ушедшим родителям и своей нелепой родине. Недавно умершей матери посвящен и фильм Цая Минь-ляна «Лицо». Тайваньский режиссер (Ли Кан-шен, «альтер эго» режиссера) едет в парижский Лувр снимать киноверсию мифа о Саломее. В это время у режиссера умирает мать, ее призрак преследует его -- как и другой, его любимого Франсуа Трюффо. Главную роль «фильма в фильме» играет старый безумный Жан-Пьер Лео (тоже «альтер эго« французского классика), а продюсером выступает Фанни Ардан, последняя пассия режиссера. На минутку появляются даже Жанна Моро и Натали Бай, тоже бывшие актрисы и музы Трюффо (не хватает только Катрин Денев). Но всех их затмевает Летиция Каста, играющая Саломею на тонкой грани между моделью и актрисой. Эстетское декадентское кино, которое оценят немногие. Только те, кто и так любил Цая Минь-ляна и кто способен любить до конца. Это и стало для меня главным сюжетом Каннского фестиваля: он позволил доказать любовь и верность тем режиссерам, которым мы обязаны лучшими мгновениями своей воображаемой жизни в кино -- даже если сегодня кто-то их них в кризисе. В фильме «Лицо» Ли Кан-шен и Жан-Пьер Лео, не имеющие общего языка, общаются через имена кумиров -- этот эсперанто всех киноманов. «Пьер Паоло Пазолини». -- «Феллини». -- «Антониони». -- «Орсон Уэллс». -- «Мурнау». -- «Карл Телдор Дрейер». -- «Чарли Чаплин». -- «Трюффо». -- «Тарковский»… Что бы ни происходило, фестиваль надо завершать. Если бы я исполнял роль возглавляющей жюри Изабель Юппер, мои приоритеты распределились бы так. «Золотая пальмовая ветвь» -- «Белая лента». Гран при жюри -- «Лицо« Цая Минь-ляна. Приз за режиссуру -- Паку Чхан-уку («Жажда«). Приз за сценарий -- Тарантино. Лучшая актриса -- Шарлотта Гензбур («Антихрист«). Лучший актер -- Тахар Рахим («Пророк«). Однако если бы даже Изабель подписалась под этим вердиктом, его могут скорректировать различные лобби в жюри -- дальневосточное, итальянское, а также актерское: все-таки из девятки судей пятеро -- даже не актеры, а актрисы. Великие в кризисе Но не Михаэль Ханеке В воскресенье жюри под председательством Изабель Юппер огласит итоги и раздаст награды 62-го Каннского фестиваля. Его предварительные итоги подводит АНДРЕЙ ПЛАХОВ. Еще впереди премьеры фильмов Элиа Сулеймана, Цая Минь-ляна и Гаспара Ноэ, которые могут скорректировать картину конкурса. Однако общее впечатление от фестиваля уже сформировалось, и вряд ли кому-то удастся его перебить. Это фестиваль великих режиссеров в кризисе. Причем «кризис» вовсе не означает, как некоторые думают, что их надо изничтожать и бросать в них камнями. Как чернокожий англо-американский журналист, который после премьеры «Антихриста» потребовал от Ларса фон Триера объяснений, что это он такое наснимал и что, собственно, имеет сообщить человечеству. Невротичный датчанин, хоть у него и дрожали руки, сумел тут же поставить наглеца на место. И тот факт, что многие другие критики выставили Триеру «черные шары», не умаляет величия этого человека и его саркастического опыта по исследованию гнусности человеческой природы. Тут еще надо разобраться, кто пребывает в кризисе, да и кризис кризису рознь, у одних он просто совпадает с климаксом, для других и кризис оказывается плодотворен . Триер остается одним из немногих свободных радикалов в сегодняшнем кино, не предлагающих ленивой публике утешительных решений под видом «надежды« и «катарсиса«. Другие вчерашние bad boys мировой киноиндустрии стали куда более лояльны и политкорректны. В «Разорванных объятиях» Педро Альмодовара нет ни экстрима, ни гнева, ни настоящей страсти -- а только тихая грусть стареющего человека. В «Бесславных ублюдках» Квентина Тарантино, хоть это и блестящее зрелище, удивляет выверенная политкорректность: французы тут, жертвуя жизнью, прячут евреев, а одним из главных героев анти-нацистского заговора становится негр-киномеханик. На фоне общего разброда и шатаний под занавес фестиваля наконец появился фильм, который вполне может сыграть роль лидера, реально претендующего на «Золотую пальмовую ветвь». Он называется «Белая лента» и снят австрийцем Михаэлем Ханеке -- одним из крупнейших кинохудожников современности. С одной стороны, эта картина отвечает генеральной линии фестиваля: она бескомпромиссна, жестока и безнадежна. С другой -- в ней нет триеровкой истерики и нет усталости, которую продемонстрировали другие классики. Действие разворачивается в протестантской немецкой деревне в 1914 году. Одно за другим происходят странные события, сопровождаемые увечьями и смертями. Ясно, что злоумышленники находятся в ближнем круге нескольких семей, населяющих округу. Среди них -- семья пастора, который воспитывает целый выводок детей в строгости, граничащей с садизмом. Именно дети из этой семьи оказываются на подозрении, но это лишь одна из версий, которую нам сообщает рассказчик -- молодой школьный учитель, пытающийся проанализировать эту историю спустя много лет. На самом деле гадят все -- и взрослые, потерянные в жестком эгоистичном мире, и их с рождения фрустрированные потомки. Бог не спасает людей от зависти, злобы, агрессии, а церковь только насаждает лицемерие. Призрак смерти и насилия витает над селением в центре Европы, давно потерявшей невинность и вот-вот готовой взорваться мировой бойней. Михаэль Ханеке, чьи «Видеопленки Бенни «, «Забавные игры», «Пианистка” стали сенсациями каннских фестивалей последних двух десятилетий, сделал кино черно-белое, сухое, наполовину рассказанное закадровым голосом, но то, что показано, потрясает глубиной, загадочностью, удивительной игрой исполнителей, включая совсем маленьких детей. Изабель Юппер обязана Михаэлю Ханеке лучшей ролью в ее карьере, сыгранной в «Пианистке». Будет логично и справедливо, если она и ее команда присудят австрийскому режиссеру «Золотую пальму». Вторым кандидатом может стать Педро Альмодовар, третьим -- Жак Одийар с отменно сделанным и актуальным фильмом «Пророк». Как минимум должны наградить за мужскую роль Тахара Рахима из этой картины. Спецприз или приз за режиссуру может получить не теряющий формы ветеран Ален Рене («Дикие травы«). Остаются шансы и у Тарантино, и у Джонни То, но главный вопрос: будет ли награжден или проигнорирован Ларс фон Триер. Быть может, Изабель Юппер решит поощрить за смелость актрису Шарлотту Гензбур, которая терзает промежность, как некогда -- героиня «Пианистки»? |
« Назад