59-й Берлинале
| Куда течет Лондон На фестивале в Берлине уже показана большая часть конкурсных фильмов. Большинство из них не порадовало, и на этом фоне выделилась «Река Лондон» -- работа французского режиссера арабского происхождения Рашида Бушареба: в рейтинге критиков она получила рекордные 3 балла из 4 возможных. Из Берлина -- АНДРЕЙ ПЛАХОВ. Первым фильмом, поднявшим планку конкурса, стал американский «Посланник» Орена Мувермена. Герой этого фильма -- сержант, комиссованный после Ирака и выполняющий крайне неприятное задание -- сообщать родственникам об их погибших мужьях и сыновьях. Душераздирающие сцены в первой половине фильма сменяются историей неожиданно вспыхнувших и не очень проявленных отношений между посланником и одной из вдов -- что явно снижает градус драматизма. «Река Лондон», снятая за 22 дня, отличается как раз тем, что авторы удержались от соблазна мелодраматизации материала, который трагичен сам по себе. В день атаки террористов на Лондон двое немолодых людей, живущих на разных берегах Ла-Манша, испытывают личную тревогу: выясняется, что перестали выходить на контакт их дети. Миссис Соммерс, хозяйка фермы на одном из британских островов, едет в столицу на поиски своей дочери. Они выводят ее на темнокожего мусульманина Усмана, работающего лесником во Франции и тоже приехавшего искать своего сына. Молодые люди, о чем не имели понятия их родители, вместе жили, ходили на курсы арабского языка и вместе собирались выехать в Париж в день трагедии. Миссис Соммерс играет Бренда Блетин, способная создать полноценный художественный образ даже из телефонной книги, а в роли убитой горем матери ей все карты в руки. Ее партнер Сотигуи Куйят -- хорош именно тем, что не актерствует, причем разнобой в стиле игры гасится умелой режиссурой. «Река Лондон» имеет все шансы на главный приз еще и потому, что отвечает негласному берлинскому девизу: гуманизм плюс политкорректность. Лондон показан как абсолютно разноцветный космополитичный город, при этом в нем не встретишь ни одного плохого человека, а все мусульмане просто ангелы, готовые помогать и сочувствовать первому встречному (теракты, видимо, дело рук инопланетян). Недостатки есть только у главной героини -- женщины провинциальной и еще не привыкшей к широким мультикультурным взглядам, но она их успешно преодолевает. Если не «Золотой медведь», то, во всяком случае, Приз экуменического жюри у Рашида Бушареба в кармане. Контрастом к «Реке Лондон» прозвучал фильм «Шери»: если француз Бушареб снял свое кино в Лондоне, то англичанин Стивен Фрирз в Париже. Это экранизация романа Колетт из времен «бель эпок» и пламенеющего модерна. Мелодрама из жизни куртизанок, живущих в стиле сегодняшних кинозвезд: дорогие отели, роскошные наряды, романтические пляжи Биарица. Стареющую куртизанку, лишившую невинности сына своей подруги и по уши влюбившуюся в него, причем взаимно, играет Мишель Пфайфер, тонкая, перетянутая, как струна, но по-своему прекрасная в этой непростой роли (возможная конкурентка Бренты Блетин в номинации «лучшая женская роль«). Стивен Фрирз после «Королевы», не лишенной политической пикантности, решил сделать просто красивый пустячок -- и преуспел в этом. Можно порадоваться тому, что вторая половина конкурса принесла хотя бы жанровое и стилистическое разнообразие. Но, увы, она не освободила главную программу фестиваля от диктата политкорректности. Ей подчинен даже байопик Чена Кайге о знаменитом китайском актере-травести Мэе Ланфане, звезде китайской оперы, среди поклонников которого числился Сергей Эйзенштейн. Здесь много красоты, но мало остроты. И невольно отдаешь предпочтение программе Панорамы, где, в частности, показывают два фильма о не менее знаменитом британском травести Квентине Криспе. Один -- «Обнаженный социальный работник» -- снят еще в 1975 году, второй -- «Англичанин в Нью-Йорке» -- только что, и в обоих блистательно сыграл Джон Херт. Мужских ролей такого уровня в конкурсе нет, и победить в этой номинации, как иронизируют наблюдатели, имеет шанс младенец из фильма Франсуа Озона «Рики»: он не только гениально дрыгает ножками, но и убедительно машет проросшими из его спины куриными крылышками. Мамонт-глобалист Первая половина конкурса Берлинского фестиваля прошла под знаком глобалистского политизированного кино и не принесла открытий. В параллельных программах прошли премьеры двух российских фильмов -- «Россия 88” и «Сумасшедшая помощь». Из Берлина -- АНДРЕЙ ПЛАХОВ. По оценкам критиков в конкурсе лидирует иранская детективно-экзистенциальная драма «Про Элли» Асгара Фархади -- довольно редкий пример скромного человеческого кино. Преобладают же в Берлине глобальные фильмы из разряда «посланий к человечеству», идеальная модель которых была разработана в «Вавилоне» Алехандро Гонсалесом Иньярриту. Не без его влияния сделан «Мамонт» шведа Лукаса Мудиссона, снятый в Нью-Йорке с заездами на Филиппины и в Таиланд, проникнутый размышлениями о космосе, вымерших мамонтах и кризисе земной цивилизации. Это -- на макроуровне. А на микроуровне -- срез жизни нью-йоркской семьи, в чьем манхэттенском доме холодильник забит продуктами на целый год, но за благополучие приходится платить. Муж (Гаэль Гарсия Берналь) -- успешный веб-дизайнер, жена (Мишель Уильямс) -- хирург, специализируется на тяжелых операциях по скорой помощи. Родители перегружены работой и стрессами, восьмилетняя дочь больше, чем к ним, привязана к няне-филиппинке. А на ее родине, где тысячи детей питаются на свалках, няню ждут двое сыновей, старший из которых готов на все, чтобы вернуть маму любой ценой -- и в результате оказывается жертвой педофила. А веб-дизайнер едет в командировку в Таиланд, где становится свидетелем трудной жизни местных проституток и пытается помочь одной из них. Попытки патернализма, как обычно, ни к чему особенно хорошему не приводят, и героям фильма, не сумевшим улучшить мир, остается попробовать укрепить его ячейку -- собственную семью. Но интимный тон, которого хочет добиться Мудиссон, вступает в противоречие с эстетикой гламурного глобализма. Журналисты с присущей им бесцеремонностью освистали «Мамонта»: видно, за четыре дня фестиваля пресытились глобалками. После «Интернационала», где разоблачались международные банки, немцы (на сей раз в лице режиссера Ганса-Кристиана Шмида, представившего картину «Шторм») бросились разбираться с европейскими карательными структурами, в частности, с судом в Гааге. Женщина-прокурор должна вывести на чистую воду сербского полевого командира Дюрича и для этого мобилизует свидетелей его преступлений. Но когда молодая свидетельница решается на этот рискованный жест, выясняется, что европейские «аппаратчики» решили не давать ход делу. Бюрократическая машина только использует и потом выплевывает честного человека -- такова мораль этого «юридического триллера». Если учесть, что ближайшие берлинские премьеры посвящены террористической атаке в Лондоне и американским жертвам войны в Ираке, что героиня датской картины «Маленький солдат» вернулась из Афганистана, а показанный вне конкурса «Чтец» Стивена Долдри завязан на судьбу надзирательницы нацистского концлагеря, можно утверждать: призрак войны витает очень близко, а навязчивой темой становится больная совесть. Справедливость требует признать: лучше всего подойти к этой теме сумел Голливуд. «Чтец» с блистательной Кейт Уинслет в роли бывшей надзирательницы и страстной любовницы немецкого подростка побеждает именно потому, что исходит из странной логики любви и секса -- а не из политических доктрин. Да, это типичный арт-мейнстрим, но даже его маньеристкая искусственность имеет больше общего с искусством, чем фильмы, загримированные под жизнь. Две российские премьеры идеально вписались в берлинскую программу. Показанная в Форуме «Сумасшедшая помощь” Бориса Хлебникова -- печальная и в то же время смешная сказка из жизни московского спального района, населенного полусумасшедшими аборигенами, маньяками и бомжами. Это также лирическая любовная история, но ее фон активно социален: взять хотя бы сцену поджога подвала, где обосновались мигранты. Представленная в Панораме «Россия 88”, дебютная работа Павла Бардина, целиком посвящена этой теме: его герои -- скинхеды, исповедующие откровенный фашизм. Такого жесткого фильма в нашем кино еще не было, и форма его не менее радикальна, чем сюжет. Скинхеды снимают свои подвиги и тренировки на видео, делая нечто вроде рекламных роликов. Соответственно, вся картина имитирована под съемку дрожащей любительской камерой и сохраняет ненормативный язык в такой концентрации, что у зрителя начинают болеть глаза и уши (благо, в Берлине зрители читали облегченные английские субтитры). Силу воздействия этого очень серьезного кино не снижает даже мелодраматический «индийский» финал, словно совсем из другого фильма. Настоящим финалом «России 88” оказывается список мигрантов -- жертв этнического террора в одичавших русских городах. Информация к размышлению о том, где и насколько актуален для кинематографа мотив покаяния. «Интернационал» не прозвучал Открывшись всего три дня назад, Берлинский фестиваль набрал темп и покатился к своей кульминации. О главных фильмах первых дней -- АНДРЕЙ ПЛАХОВ. Семь лет назад, когда директор Берлинале Дитер Косслик заступал на должность, он выбрал для открытия своего дебютного фестиваля первый англоязычный фильм Тома Тыквера «Рай». У этого режиссера после триумфа love-story-generation-next “Беги, Лола, беги» была репутация чудесного мальчика немецкой киноиндустрии. И 36-летний мальчик тогда еще не решил, быть ему последователем авторского кино Тарковского и Кесьлевского (по чьему сценарию снят «Рай«) или Дэвида Линча, сходство с которым находили в его ранних триллерах. Но мальчик повзрослел, снял помпезного и бездушного «Парфюмера» -- и вот теперь представил на том же самом Берлинале еще более формальный -- и потому провальный -- «Интернационал». Картина, снятая под рекламным слоганом «Они контролируют мир. Они контролируют вас. И каждый платит» берет за основу финансово-политический скандал 80-х годов, пытаясь приспособить этот сюжет к реалиям сегодняшнего дня. Выходит неуклюже: ведь мировой кризис опровергает теорию заговора. Некий люксембургский банк I.B.B.C. (на самом деле то был B.C.C.I -- Международный коммерческий кредитный банк) обслуживает террористов и мафию, организует путчи в слаборазвитых странах, торгует оружием и убирает всякого, кто встанет поперек этих проектов. Практически в одиночку (его бессмысленную партнершу в исполнении Наоми Уотс можно не считать) агент Интерпола Сэлинджер бросается на борьбу со злом. Фильм был готов еще летом прошлого года, но тест-показы прошли так плохо, что пришлось организовать досъемки и отложить релиз до февраля. Том Тыквер утверждает в интервью, что теперь это не политический, а просто триллер. Однако первый же крупный план Клайва Оуэна не оставляет сомнений: это не просто супермен, а герой, озабоченный бедами человечества и готовый на все, чтобы спасти его от самого себя. В фестивальном журнале его даже сравнили с Дон Кихотом, но то, что он демонстрирует на экране, не назовешь даже наивностью: это просто глупость, непростительная для сотрудника такой организации, как Интерпол. Вряд ли этого не заметили кураторы фестиваля, но простить пришлось: ведь Клайв Оуэн украсил своим присутствием церемонию открытия. Том Тыквер доказывает, что терроризм имеет немало общего как с туризмом, так и с гламуром. Вместе с оператором и художником режиссер любуется современными офисными интерьерами из высокотехнологичного стекла. Есть и природные красоты. Герои перемещаются из Берлина в Лион, а потом в Милан и на чудесный итальянский остров. Одна из сцен разыгрывается в стамбульской Базилике Цистерне, среди стоящих в воде древних колонн (которые вдохновляли Тарковского, когда он снимал «Ностальгию»). А кульминационный эпизод разыгрывается в декорации нью-йоркского музея Гугенхайм, выстроенной в окрестностях Берлина на бывшем заводе локомотивов имени Карла Маркса. Здесь, среди зеркальных интерьеров и экспонатов fucking modern art происходит сумасшедшая перестрелка, которой должен бы позавидовать Тарантино и перевернуться в гробу Орсон Уэллс со своей зеркальной комнатой в «Леди из Шанхая». Не позавидуют и не перевернутся. Ключевая фраза фильма принадлежит консультанту криминального банка и бывшему агенту «штази», которого (лучше всех остальных) играет Армин Мюллер-Шталь: «Фикция отличается от реальности тем, что фикция должна иметь смысл». Именно смысла не хватает фильму, гримирующемуся под послание человечеству. Гораздо лучшее впечатление осталось от картины другого «чудесного мальчика» того же поколения -- от «Рики» Франсуа Озона. Это маленький фильм, наполненный тоской по другой жизни. Зауряднейшая пролетарская пара, словно из кино братьев Дарденнов, живет своей унылой жизнью, пока чудо любви не порождает удивительного мальчика, способного летать. Элементы фантастики и странного юмора прививаются к семейной истории с таким же трудом, как крылья -- к спине ребенка. Но в итоге фильм взлетает -- хоть и не столь высоко, как можно было бы ожидать от Франсуа Озона. Возможно, «Рики» останется самым типичным фильмом в берлинском конкурсе. А самым типичным -- «Маленький солдат» датчанки Аннет К. Олесен. Его героиня возвращается на родину, отслужив в Афганистане, и оказывается вовлечена в бизнес, связанный с проституцией и нелегальным вывозом людей. В центре картины -- отношения белой «солдатессы»и чернокожей «рабыни любви» из Нигерии. Давление политкорректности -- давняя проблема Берлинского фестиваля, она наверняка нависнет над ним и на этот раз. Разрешать ее придется возглавляющей жюри Тильде Суинтон, известной феминистке, гей-иконе, оскароносице и великолепной актрисе. Она вспомнила о своем первом приезде в Берлин с фильмом Дерека Джармена «Караваджо«. Тогда она остановилась в дешевоу гейской гостинице Tom’s Hutte. А уже через два года, в 1988-м, заседала в жюри Берлинале вместе с Андреем Смирновым, с которым дружит до сих пор. На вопрос, будет ли она жестким и строгим президентом, отвечает: «Это что -- фантазия?» А главным достоинством фестиваля считает полную энтузиазма публику. И это чистая правда: проходя поздно вечером по комплексу «Аркады», где продаются билеты на фестивальные просмотры, я увидел с два десятка киноманов, расположившихся ночевать прямо на полу -- чтобы быть к открытию кассы первыми. |
« Назад