« Назад Читать на белом фоне ПЕДРО АЛЬМОДОВАР Андрей Плахов Звездная галактика Педро Альмодовара Женщины на грани Пенелопа Крус, Антонио Бандерас, Виктория Абриль, Хавьер Бардем... Все они числятся среди hottest -- самых зажигательных актеров и актрис мира. Общее между ними и то, что они родом из Испании, и то, что все снимались в "альмодрамах" Педро Альмодовара: так называют фирменные коктейли из комедий и мелодрам, которые умеет взбивать только этот уникальный режиссер. Скоро он примется за новую картину "Тарантул": о пластическом хирурге, который намерен отомстить негодяю, изнасиловавшему его дочь, чисто альмодоварским способом -- изменив ему пол. В главных ролях -- успевшие покорить Голливуд Бандерас и Крус. Не факт, что это бы у них получилось, если бы не Альмодовар: он-то и ввел мировую моду на Испанию, создал сначала на экране, а потом и в жизни ее новый постмодернистский образ. В этом образе преобладают сверхъяркие "косметические" цвета и крупным планом поданные эротичные фрагменты женского тела -- глаза, ноги, пальцы рук с накрашенными ногтями, И, конечно, губы, которых в фильмах Альмодовара не сосчитать -- капризных, вожделеющих, презрительных, обещающих, призывных. В острые композиции с ними вступают срезанные цветы, ножницы, кольца, черные очки, кожаные платья, цилиндрики губной помады и туфли на высоких каблуках. Уже из этого понятно, что в центре мира Альмодовара -- женщина: манекенщица или актриса, домохозяйка или проститутка, монашка или телепортерша. Если перечислить актрис, которых Альмодовар запустил на орбиту или дал новый толчок звездной карьере, наберется солидное двузначное число. Первой была спонтанная и стремительная Кармен Маура, звезда ранних фильмов Альмодовара. Она играла транссексуала Тину в самой личной картине режиссера "Закон желания" и главную из "Женщин на грани нервного срыва". Этот фильм сделал из Альмодовара международную звезду, а Джейн Фонда заплатила несколько миллионов за права на его англоязычный ремейк, но так и не сыграла заветную роль Мауры. Хрупкая, сентиментальная Сесилия Рот дебютировала у Альмодовара в роли певички-нимфоманки в "Лабиринте страстей", а своей актерской вершины достигла в оскароносной картине "Все о моей матери". В постоянном списке Альмодовара -- и обаятельно-простоватая Вероника Форке, незабываемся гримерша Кика из одноименного фильма. И -- полный контраст с ней -- Росси де Пальма: эксцентричная, словно у Пикассо, манекенщица с огромным ноcом и ртом, которая запросто перевоплощается из аристократок в простолюдинок. И играющий платиновых блонди двухметровый транссексуал с художественным псевдонимом Биби Андерсон (пародийная копия знаменитой бергмановской актрисы). Добавим партнершу Бандераса в "Матадоре" -- нервную элегантную Асумпту Серну, а также блиставшую еще у Бунюэля жгучую spanish beauty Анхелу Молину: она снялась у Альмодовара в "Живой плоти", перебросив мостик от классики к авангарду. В фильме "Поговори с ней" получила "камео" -- небольшую, но выразительную роль балетного педагога -- Джеральдина Чаплин, еще одна женщина-легенда и знаменитая интеллектуалка, дочь величайшего комика. И там же снялись две новые для Альмодовара актрисы -- Розарио Флорес и Леонор Уотлинг, которым режиссер позволил освоить профессии тореадора и балерины. Если бы Альмодовар был женолюбом в банальном смысле слова, вряд ли ему удалось собрать такой букет. Но, согласно преданию, Педро, в отрочестве гнивший в католическом пансионе и певший в церковном хоре, как-то тайком пробрался в каморку для исповедей вместо заболевшего падре и выслушал откровения всех своих соседок из городка Кальсада-де-Калатрава. После чего понял, во-первых, что никогда не полюбит женщину, во-вторых, что будет любить их всех вместе. Какими бы разными, странными и причудливыми они ни казались. И если Джозеф фон Штернберг всю жизнь обожествлял Марлен Дитрих, а Роже Вадим стилизовал всех своих пассий под Брижитт Бардо, что такое "женщина Альмодовара" -- сказать гораздо труднее. И все же попытаемся. Эта женщина прежде всего артистична от природы. -- Еще в детстве, -- говорит Альмодовар, -- меня поражала способность женщин притворяться и лгать, но я не видел в этом ничего дурного. Дело происходило в мачистской Испании времен Франко, мужчины из Ла Манчи величественно восседали в креслах, а женщины решали реальные проблемы, причем ложь и притворство помогали им избегать многих неприятностей и даже трагедий. Не потому ли Лорка ценил Испанию как страну великих актрис? Первый спектакль, который я увидел в жизни, -- это группа женщин, сидящих вечером на патио и болтающих о своем девичьем. Эти разговоры ожили спустя годы в "Женщинах на грани нервного срыва". Они вдохновили и "Все о моей матери" -- фильм, при всем своем экстравагантном безумии посвященный матери режиссера, добродетельной и патриархальной донье Франсиске. -- Она лишь немного не дожила до моего "Оскара", -- сетует Педро. -- Такова участь женщин: они всю жизнь вынуждены ждать, чтобы в итоге так и не дождаться. Донья Франсиска из важных для матери событий дождалась разве что пятидесятилетия сына. Но ни его свадьбы, ни, разумеется, внуков. С юности Педро предпочитал сильный пол. Но у него никогда не было постоянного партнера -- как до сих пор нет постоянной квартиры: он даже не обставляет свое временное жилье, оставляет белыми стены, чтобы легче было переезжать. Он одинок не больше, но и не меньше, чем самые отъявленные волокиты и казановы, меняющие женщин как перчатки. И оживляется только в лучах юпитеров -- на сцене, на фестивальных церемониях. Мало осталось свидетелей того, как юный Альмодовар -- тогда служивший клерком в телефонной компании -- в свободное от работы время пел в клубе в мини-юбке, сетчатых чулках и туфлях на шпильках со своей рок-группой "Альмодовар и МакНамара". Зато я помню его первое появление на Берлинском фестивале. Уже тогда его называли испанским Фассбиндером, а Ханна Шигула подарила ему на сцене кусочек только что разрушенной Берлинской стены. Среди унылых черных смокингов Педро, со своей не идеальной фигурой, смотрелся павлином в оранжевой рубашке, зеленых штанах, загнутых красных башмаках и серебряном галстуке от Versace. Но это не было нелепо. Каждый под смокингом втайне хотел быть таким -- холеным хулиганом, великолепным маргиналом, плюющим на этикет. В другой раз на венецианскую премьеру Альмодовар заявился в открытом грузовике, набитом каким-то мусором, в окружении своих актрис, разодетых в диковинные шутовские костюмы, с нарисованными усиками и торчащими рожками. Альмодовар -- это веселая и жестокая провокация, это тотальное кино, перехлестывающее через экран и заполняюще своими красками жизненное пространство. Мы выбрали только три из множества планет, образующих женскую галактику Альмодовара. Их зовут -- Пас, Виктория и Мариса. Пас Вега: инженю Среди молодых старлеток, чье боевое крещение состоялось в в Канне, -- 25-летняяя испанка Пас Вега. Я встретился с ней сначала на экране, потом в жизни -- и совершенно не узнал. В фильме режиссера Хулио Медема "Секс и Люсия" Пас играла женщину, вовлеченную в мистическую цепь судьбоносных обстоятельств. Вслед за Медемом ею заинтересовался Альмодовар и снял в картине "Поговори с ней". Четверо персонажей: мужчины -- санитар и журналист, женщины -- тореадор и балерина. Их судьбы пересекаются в больнице, где обе женщины лежат в коме, а мужчины преданно ухаживают за своими возлюбленными...до тех пор, пока одна из них не оказывается беременной. В этом фильме все исполнители были для меня новыми, незнакомыми, а мелькнувшее в титрах имя Пас Вега удивило: ни одна из героинь не была даже отдаленно похожа на чувственную Люсию. И вдруг в Канне мне предлагают взять интервью у актрисы, которую премировали наградой Chopard как самое обещающее юное дарование. Опять недоумение. Невзрачная худышка в черном платьице, пришедшая на встречу в сопровождении крупного мрачноватого господина, ничуть не напоминала ни изысканную балерину Алисию, ни экстравагантную Лидию, женщину-матадора. Правда, вечером на приеме Chopard золушка преобразилась в роковую красавицу: сквозь ее практически прозрачное одеяние проглядывали невесть откуда взявшиеся прелести. И все же я так и не знал, кого, собственно, сыграла Пас у Альмодовара. К тому же меня страшно интересовало, как вообще легендарный режиссер выбирает своих актрис и зачем ему при таком созвездии потребовалась новенькая. И тогда Пас с помощью спутника-переводчика рассказала мне, что "Секс и Люсия" -- не первая и вовсе не главная ее картина. Девушка родилась в Севилье в самой что ни на есть традиционной испанской семье, хотя в то же время богемной. Ее отец был тореадором, мать -- танцовщицей фламенко. Пас не представляла себе другого будущего, чем на сцене. И поехала в Мадрид учиться в театральную школу. Тут ее и настиг бес современного масскульта: юная актриса, сама не заметив того, стал звездой телевизионных мыльных опер. Именно это, теперь понимаю я, привлекло к ней на первых порах Альмодовара. Давнее кредо режиссера -- не отворачиваться брезгливо от масскультуры, а использовать ее расхожие клише для прорыва в новую, парадоксальную реальность. Более живучую, чем сама жизнь. И недаром Альмодовар выбрал в качестве модели самые рутинные -- испанские и латиноамериканские сериалы. В них он обнаружил жанровое напряжение и чувственную энергию на грани самоубийства формы. Там, в презренной нише телесериалов, он нашел и некоторых своих актрис, обреченнных, казалось, на пожизненное прозябание. -- Сначала это было забавно, -- говорит Пас, -- и к тому же съемки сериалов шли в таком быстром темпе, что некогда было подумать ни о дальнейшей карьере, ни тем более о личной жизни. Не знаю, что бы со мной стало, если бы не Медем и не Альмодовар. Несмотря на то, что интернет кишит сайтами, где Пас во фривольных позах изображает "богиню секса", в жизни она -- трогательная инженю и явно нуждается в наставнике. Сумел ли стать им для нее Альмодовар? Да, хотя бы отчасти. -- Встреча с ним -- это как мечта, как остров посреди фильма. Как передышка в океане страстей. Эпизод, в котором я играю, рассказывает о том, чего нет в самой картине, но могло бы быть. Только после этих слов понимаю, что Пас играла у Альмодовара во вставной новелле, о которой я совершенно забыл. Что ее героиня -- не тореадор и не балерина, а женщина-ученый, занимающаяся проблемами диетологии. Открыв новое чудесное средство для уменьшения массы тела, она решает опробовать его на своем сотруднике, и тот превращается в крошечного человечка размером с мужской половой орган. Ему ничего не остается как голышом прыгнуть в лоно своей возлюбленной. Вот такую шутку придумал Альмодовар и снял в стиле черно-белой немой салонной мелодрамы. Пас Вега потребовалась ему вовсе не как очередная секс-бомба, а как пластичная гибкая актриса, способная без комикования сыграть комедию. Это умение -- обязательное условие для женщин Альмодовара. Недаром его называют наследником Билли Уайлдера, классика голливудской эротической комедии. Говорят, если сегодня кто-то способен поставить ремейк "В джазе только девушки" и открыть новую Мэрилин Монро, так это Альмодовар. Думает ли -- вслед за Пенелопой Крус -- о международной карьере Пас Вега? Да, и это на сегодняшний день ее главная головная боль. Вся проблема в том, что она очень, очень плохо говорит по-английски, страшно стесняется, а ведь уже подписан контракт на ее первый англоязычный фильм. И здесь не поможет Альмодовар, сам лепечущий по-английски едва-едва. На эту роль нужен другой. Учитель Пас, он же ее импрессарио и друг по жизни, находится здесь, и зовут его Родриго. Это его я поначалу принял за случайного переводчика в этой встрече, где было столько всяких "кви про кво". Виктория Абриль: оторва Начав сниматься в 14 лет (до этого она была профессиональной балериной и манекенщицей), Виктория Абриль переиграла множество ролей. Едва ли не половина из них -- проститутки, нимфоманки, лесбиянки. Зато в фильме "Нет вестей от Бога" ее произвели в ангелы -- в то время как посланницу ада играет Пенелопе Крус. Абриль -- культовая актриса у себя на родине в Испании и во Франции, где давно обитает. А сниматься ей приходится и в Америке (там она, представьте себе, заслужила титул самой сексуальной женщины), и даже в Исландии, среди айсбергов. Но достаточно увидеть Абриль только в одной картине -- "Кика" Педро Альмодовара, чтобы запомнить ее на всю жизнь. Затянутая в кожу от Готье и носящаяся на мотоцикле тележурналистка Андреа, ведущая передачи "Ужасы дня" -- настоящая фурия, воплощение тлетворного духа современных масс-медиа. Альмодовар выразил все свое разочарование в последствиях той моральной свободы, за которую он с таким рвением боролся.// Все более навязчивый вуайеризм испанских масс медиа достал его самого -- когда по всем телеканалам поползли слухи о якобы предстояшей женитьбе режиссера на Биби Андерсон.// Я спрашиваю Викторию: -- Не противно было играть монстра? -- Противно. И очень трудно. В фильме много смешного, но, поверьте, мне было не до смеха. Однако я решила, что сыграть эту роль важно. Именно в то время, несколько лет назад, у нас на телевидении появились эти омерзительные realty show, где муссируются всякие гадости и непристойности. Говорят, они теперь есть и у вас? Мне хотелось играть главную героиню добрячку Кику, а совсем не эту суку Андреа, но что оставалось делать? Педро сказал: никто этого не сделает кроме тебя. А он ведь уже подарил мне два чудесных цветка -- роли в фильмах "Свяжи меня" и "Высокие каблуки". И я сказала: хорошо, ведь я твоя должница. В общем, пришлось постараться, чтобы показать свою героиню как можно более стервозной: ведь я из тех, кто ничего не делает наполовину. -- Выходит, Альмодовар стал вашим крестным отцом в кино? -- Ну, я бы так не сказала. С точки зрения мирового проката -- да, он создал для меня прямо-таки планетарный промоушн. Но, вы знаете, я не гонюсь за славой и поклонниками. В своей профессии ценю совсем другое: опыт и возможность на время вырваться из нормальной жизни. Для меня всегда прошлое важнее, чем будущее. Я забываю все плохое и оставляю в памяти только то прекрасное, что произошло на съемках. А этого было немало. Виктория, разведенная мать двоих детей, женщина уже немного за сорок, вырвалась из нормальной жизни с домашними заботами -- хотя ее в этой прозаической роли, честно говоря, трудно представить. И приехала в Москву. Причем не одна, а с новым молодым бойфрендом Паоло. На деликатный вопрос о том, чем он занимается, смеется и говорит: больше всего люблю бездельников. Правда, сама Виктория совсем не похожа на бездельницу, скорее на трудоголиков, иногда уходящих в загул. Ей приходится то и дело сниматься с прославленными мужчинами -- Антонио Бандерасом, Хавьером Бардемом. Неужели она предпочитает им совсем неизвестных мальчишек? -- И Антонио, и Хавьер -- отличные ребята и великолепные актеры. Но штука в том, что каждый кинопроект имеет начало, середину и конец. Я снялась в восьмидесяти с лишним фильмах, как вы представляете, чтобы я поддерживала контакты с таким количеством народу, разбросанного по всему миру? Нет, фильм кончается, как сон, а жизнь продолжается. У каждого своя. Виктория Абриль, впервые появившись в Москве, тут же ринулась в ночную жизнь, которую любит больше всего. --- Похоже на Испанию? Там, кажется, ночную гулянку называют "мовида"... -- Так было лет тридцать назад, но все в прошлом. Теперь это существует только в фильмах Альмодовара, одного из лидеров "мовиды". Но я нахожу возможность веселиться всюду, куда бы ни попала. Люблю проводить ночи на дискотеках: раз уж я порвала с классическим балетом, могу себе позволить хотя бы иногда оторваться и просто потанцевать. Может быть, именно эта страсть к бесшабашному веселью сблизила ее с Альмодоваром? В первый же московский вечер Абриль заявилась в гей-клуб "Центральная станция" и веселилась до утра со своим другом. На вопрос, кто ее туда отвел, отвечает загадкой: "Мы лжем, но мы не лжецы". Еще Абриль потрясла москвичей бархатными розовыми полушубками, расшитыми блестками восточными шароварами, золочеными куртками и шапочками. Каково же было удивление, когда выяснилось: все эти наряды не от Готье или Пако Рабана (их Абриль для себя давно исчерпала), а от наших кутьрье Середина и Васильева. Выходцы из Ташкента, сегодня они лучше известны в Париже, чем в Москве. А Виктория Абриль всегда тянется к новому. Она уже поднималась в нарядах этих мастеров на знаменитую каннскую лестницу. А перед поездкой в Россию приобрела новую коллекцию очаровательных вещиц. В тандеме Середин -- Васильев ее привлекает не только экзотизм, но сочетание силы и юмора. Качества, которые определяют и характер самой актрисы, чей вулканический темперамент способен растопить даже айсберги. Мариса Паредес: дива Самая большая загадка -- сколько ей лет? Казалось бы, сходить в интернет да взглянуть, но мне почему-то хочется, чтобы это осталось тайной. Аура таинственного ей очень подходит. В "Сестрах ночи" Мариса Паредес играет монашку, за спиной которой убийство, темные пятна есть и в биографии эстрадной дивы -- героини "Высоких каблуков", а третий фильм Альмодовара с участием актрисы недаром называется "Цветок моей тайны". В "Высоких каблуках" Мариса Паредес играет мать, а Виктория Абриль -- ее взрослую дочь. В жизни такое невозможно. Но в мире Альмодовара возраст условен и не имеет большого значения. Куда важнее способность чувствовать. Пробиться сквозь пелену бесчувственности помогает искусство. В ключевой сцене фильма выясняют отношения мать и дочь, охваченные плотным кольцом взаимной любви и ненависти, ревности и обид. Особенно непроницаема мать-Паредес в закрытом платье от Armani -- олицетворение жизненного успеха. Затравленная дочь, пытаясь что-то объяснить ей и не находя слов, вдруг вспоминает "Осеннюю сонату" Ингмара Бергмана, садится за фортепьяно, чтобы сыграть прелюдию Шопена, начинает сбивчиво пересказывать сюжет знаменитого фильма и в нем обретает простейший ход к сердцу неприступной матери. Все это не только драматично, но, как всегда у Альмодовара, неописуемо смешно. Как и Абриль, и Маура, Паредес владеет искусством жестокого юмора. Но она занимает в галактике режиссера особое место. У нее другая масть и порода. Мариса Паредес -- величественная блондинка, гранд-дама испанского кино, как Катрин Денев французского. Ей присущ холодный блеск, которого нет в других "женщинах на грани". Она давно перешла эту грань, за которой страсти уже не способны разрушить артистический имидж дивы. Возможно, потому, что она себя сделала еще в классическую эпоху -- в 60-70-е годы. Никаким Альмодоваром и не пахло, а Паредес уже играла виртуознейшие роли, за которые впоследствии ее прозвали "факиром". Она могла быть одновременно зловещей и жалкой, интеллектуальной и чувственной, асексуальной и бисексуальной. Менялись сюжеты, характеры, стили -- оставался образ сильной волевой женщины с одной маленькой слабостью, ахиллесовой пятой, и если ее знать, на ней можно играть как на скрипке. А в жизни? Казалось, все ее внутренние сомнения, боли, нереализованные желания ушли в работу -- в театре, в кино, на телевидении. Жизнь шла по накатанному: муж-режиссер, дочь, карьера. Но настоящего счастья не было, а было ощущение искусственной резервации: так и выглядела Испания эпохи Франко, провинциальная, лишь формально европейская страна с авторитарным режимом. И не было у нее "своего" режиссера, хотя муж охотно давал ей роли в не самых великих фильмах. И вот внезапно все изменилось. Открылись границы, возникли международные контакты. Блеснув у Альмодовара, Мариса становится одной из самых модных европейских актрис. Она снимается во Франции, в Мексике, в Италии, ее партнры -- Филлипп Нуаре, Марчелло Мастроянни, Роберто Бениньи. Ее награждают всеми мыслимыми наградами, избирают президентом Испанской киноакадемии. Но одна, самая желанная награда Марисе так и не досталась. И как раз за "Все о моей матери" -- тот фильм, в котором она больше всего преуспела, буквально вывернув себя наизнанку, сыграв Актрису, умирающую от запрещенной любви и находящую лекарство от смертельного недуга... в чем же? Конечно, в искусстве. Альмодовар стоял на сцене Каннского фестиваля и саркастически благодарил жюри от имени всех режиссеров, кому призов не досталось (сам он получил хотя бы маленький -- "за режиссуру"). Мариса в это время, скрывшись за огромными очками, полулежала в шезлонге на пляже и с трудом сдерживала слезы. Заветным призом наградили сразу двух исполнительниц-непрофессионалок, ее же -- демонстративно проигнорировали. Кинокритики решили исправить несправедливость. Фильм "Все о моей матери" был удостоен Приза ФИПРЕССИ -- как лучший фильм года. Мне как вице-президенту Международной Федерации кинопрессы было поручено этот приз вручить Альмодовару на открытии фестиваля в Сан-Себастьяне. Но режиссер не смог приехать: заболела и через несколько дней умерла его мать -- та самая, которой посвящен фильм. Получать приз взялась Мариса Паредес. Сначала мы с ней долго репетировали: входим с разных сторон сцены, целуемся, я вручаю приз и обязательно называю фильм по-испански: Todo sobre di madre. Мариса демонстрирует приз фотокорам, потом мы снова целуемся и расходимся. Усвоить эту элементарную мизансцену оказалось несложно, но меня все время грызла мысль, как бы не перепутать ничего с матерью в названии фильма. Но вот -- наступил момент выхода на сцену. И только я произнес заветные слова, как раздался страшный шум в зале, свист, люди начали буквально выпрыгивать из кресел. В голове мелькнуло: точно ляпнул что-то не то. Оказалось -- мы с Марисой не при чем: это была традиционная акция баскских сепаратистов. Крикунов быстро урезонили, и торжество продолжалось. Приключение нас сблизило, Мариса Паредес уже не казалась такой таинственной, и я решился спросить ее: -- Вы простили свою обиду каннскому жюри? -- Было от чего впасть в депрессию. Это вызов не только мне, но и всем актерам-профессионалам. Потом прошло время, и я поняла: призы приносят радость только в момент, когда их получаешь. А послевкусие от хорошо сделанной работы остается надолго. Чувствовать его меня когда-то научил Педро. Только-только мы разговорились, как зазвонил мобильный телефон, и я услышал мгновенно изменившийся, ставший бархатным и лиричным голос. Голос, такой знакомый по фильмам Марисы. Она извинилась и отошла в сторону: кажется, это был интимный разговор. В тот вечер мы больше не встретились. Если Пас еще нечего скрывать, а Виктория не считает нужным это делать, Мариса достаточно искушена, чтобы цветок своей тайны всегда нести с собой. В ожидании женщины «Дурное воспитание» -- так называется новейший фильм Педро Альмодовара. После двух общепризнанных шедевров («Все о моей матери» и «Поговори с ней»), в которых критики находили элементы богоискательства, режиссер сделал картину очень личную, довольно мрачную и лишенную того искрометного юмора, которым славился бывший маргинал и хулиган. Здесь есть почти все его ключевые темы: мотив творчества (как в «Законе желания»), мотив перемены пола (как в «Моей матери»), мотив совращения и мести (как почти во всех фильмах режиссера). У «Плохого воспитания» сложная, даже путаная структура. Режиссер Энрике ищет сценарий для будущей постановки. К нему приходит школьный товарищ Игнасио, с которым он не виделся много лет и с которым некогда его связывала больше, чем дружба. В католической школе Игнасио был жертвой сексуальных домогательств учителя, впоследствии стал наркоманом и транссексуалом и в конце концов погиб. Но если не он, то кто же под его именем предлагает сюжет для съемок? Фильм, который снимается, и реальность не совпадают, характеры персонажей оказываются обманчивыми, как обманчива их внешность, как непостоянен даже их пол. Ясно одно: фильм в достаточной степени антиклерикальный, хотя Альмодовар и отрицает это. Картина приоткрывает корни мировоззрения режиссера, самого прошедшего через опыт католической школы и получившего в наследство мир, полный страха, вытеснения и подавления инстинктов. В то же время это фильм о запретной любви – и если Альмодовар разоблачает самого отрицательного из своих героев как священнослужителя, то оправдывает его как потерявшего голову влюбленного. На сей раз на грани нервного срыва оказались мужчины. Хотя мексиканец Гаэль Гарсия Берналь и его партнеры, балансируя между и его партнеры со знанием дела фланируют на высоких каблуках, неподдельных женщин в этой картине явно не хватает. И еще раз вспоминается предыдущая лента Альмодовара – «Поговори с ней». Там режиссеру удалось создать на экране идеальный баланс эмоций между мужчинами и женщинами: первые не умолкая говорили, а вторые молчали, слушая и любя исключительно ушами. Может, в этом и состоит секрет любовной гармонии? И если бы женщины были немы, мужчинам Альмодовара не пришлось бы предаваться содомскому греху, а некоторым даже менять пол. Еще об одной ключевой теме фильма мне удалось поговорить в Канне с Педро Альмодоваром – о теме кино. -- Когда я был ребенком и учился в католической школе, как герои «Дурного воспитания», символами греха и настоящими божествами были кинозвезды. Самыми большими грешницами считались Ава Гарднер и Лана Тернер, поскольку было доподлинно известно, что они много раз разводились и заставляли мужчин мастурбировать, глядя на них. Ава Гарднер была самой большой грешницей, поскольку обладала абсолютно запретным качеством – красотой. Я жил в деревне, и фильмы редко туда доходили. Зато мы ходили в шоколадные бары, где продавались жвачка и леденцы с изображением звезд. Они были ярко раскрашены: чистый Technicolor – как в фильмах Хичкока и Миннелли. Никто тогда не мог мне объяснить, что представляла из себя, скажем, Рита Хейуорт, но эти образы рождали во мне уверенность, что существует гораздо более интересный мир, чем тот, в котором я живу. -- Теперь понятно, почему один из ваших главных героев – кинорежиссер. -- Как и я, он начинал карьеру в 80-е годы, когда в Испанию хлынула свобода. Кроме того, в картине появляется кадр из старой мелодрамы с Сарой Монтьел. Эта дива мюзикхолла, испанская Марлен Дитрих снималась и в Голливуде, но все же за пределами Испании не слишком известна. -- Но как раз в России в советские времена она была очень популярна благодаря фильму «Королева Шантеклера». А почему вы не пригласили ее саму сниматься, а заменили трансвеститом-пародистом? -- Сара уже слишком стара, говорит, что ей 75, но подозреваю, что она еще старше. Она говорила мне о своей известности в России. Значит, не врала. -- Как бы вы прокомментировали самый сложный характер в фильме –Хуана в исполнении Гаэля Гарсиа Берналя, которого после этой роли назвали «Аленом Делоном сегодня»? -- Это злодей и завистник в прекрасном обличье. Он спит хоть с женщинами, хоть с мужчинами ради карьеры, он по-черному завидует брату – наркоману и транссексуалу -- и в конце концов убивает его, чтобы пользоваться его именем. -- Значит, это редкий для вас образец отрицательного героя? -- Даже он – характер не однозначно черный. Зло существует в каждом человеке, но в некоторых оно разрастается, как раковая опухоль. И пожирает его целиком. -- В вашем фильме, кажется, впервые нет женщин – ведь все-таки трансвеститов и транссексуалов нельзя стопроцентно причислить к прекрасному полу. Вы не скучали по своим чудесным актрисам? -- Очень скучал и утешался только тем, что скоро встречусь с ними снова. Педро Альмодовар в Москве Фильм, открывавший Каннский фестиваль – «Дурное воспитание» -- выйдет в разгар Московского. Его автор _-- Педро Альмодовар, гордость испанского и европейского кино. Начинал он со скандальных и маргинальных фильмов, которые в послефранкистской Испании воспринимались как достижения, а даже то, что казалось чрезмерно экстравагантнымым, списывалось на закономерные издержки нахлынувшей свободы. Но постепенно именно этот режиссер, вошедший в кинематограф легкой походкой на высоких каблуках (в самом буквальном смысле слова – в молодости он выступал в шоу трансвеститов) – создал новый современный образ Испании. Фильмы Альмодовара сравнивают с паэльей и называют тартинками из кича. Его любимые персонажи -- психопаты с уголовным прошлым, полицейские, спортмены, а из женщин -- проститутки, телерепортерши, блудливые монашки и бульварные писательницы. Плюс, в обязательном порядке, трансвеститы и транссексуалы. Без них не обошелся и оскароносный хит Альмодовара "Все о моей матери". Это подтвердил и фильм "Поговори с ней" -- мелодрама, полная страстей, боли и вместе с тем искрометного юмора: она была по заслугам награждена «Оскаром» за сценарий. И вот вчераший маргинал Альмодовар представляет в Канне европейский киноистеблишмент и показывает фильм «Плохое воспитание». После двух общепризнанных шедевров, в которых критики находили элементы богоискательства, режиссер сделал картину очень личную, довольно мрачную и лишенную его фирменного юмора. У нее сложная, запутанная структура. Режиссер Энрике ищет сценарий для будущей постановки. К нему приходит школьный товарищ Игнасио, с которым он не виделся много лет и с которым некогда его связывала больше, чем дружба. В католической школе Игнасио был жертвой сексуальных домогательств учителя, впоследствии стал наркоманом и транссексуалом и в конце концов, как выясняется, погиб. Но если не он, то кто же под его именем предлагает сюжет для съемок? Фильм, который снимается, и реальность не совпадают, характеры персонажей оказываются обманчивыми, как обманчива их внешность, как непостоянен даже их пол. Антиклерикальный фильм приоткрывает корни мировоззрения испанского режиссера, самого прошедшего через опыт католической школы и получившего в наследство мир, полный страха, вытеснения и подавления инстинктов. В то же время это фильм о запретной любви – и если Альмодовар разоблачает самого отрицательного из своих героев как священнослужителя, то оправдывает его как потерявшего голову влюбленного. Уже из этого беглого перечисления ясно, что Московский фестиваль, следуя давно сложившейся традиции, пытается выполнять одновременно две задачи. Во-первых, открывать новые имена и фильмы, как положено фестивалю категории «А», как бы трудно это ни было. Во-вторых, знакомить московскую публику с самыми последними фестивальными сенсациями и хитами. «Мой фильм не против религии» Автор фильма «Дурное воспитание» ПЕДРО АЛЬМОДОВАР ответил на вопросы обозревателя «Коммерсанта» АНДРЕЯ ПЛАХОВА. -- Название вашего фильма настраивает на дидактический лад. Можно предположить, что вы критикуете общественную и религиозную систему воспитания. -- Я долго думал над названием картины и не придумал ничего лучшего. Да, когда слышишь «Дурное воспитание» -- это направляет воображение зрителя в сторону критики общества и религии. Конечно, я всегда выступал против лицемерия и двойной морали. Но не думаю, что мой фильм не направлен против религии как таковой или даже против церкви. -- Однако самый отрицательный персонаж в фильме – это священник, соблазняющий мальчика… -- Или вы ничего не поняли, или я плохо рассказал эту историю. Если бы из всех персонажей картины мне пришлось выбрать одного, с которым я бы проще всего мог отождествиться, это был бы влюбленный священник. Да, он достоин осуждения, но я изображаю его скорее с жалостью и симпатией: он стал жертвой запретной любви и, заметьте, жестоко расплатился за это. -- Все-таки в этом чувствуется чисто испанская полемика с церковной моралью, которую начал еще Луис Бунюэль… -- Ну, и в других странах антиклерикальных фильмов тоже хватало. А у испанцев просто обманчивый имидж. Не такие уж они набожные. Да, по воскресеньям ходят в церковь, но отношение к религии у многих совершенно языческое. -- Запретная любовь – это и есть главная тема вашего фильма? Может быть, даже всего вашего творчества? -- Да, а другая, связанная с ней – это риск: все персонажи моих фильмов, включая последний, существует в зоне риска, нарушают табу и правила. -- Еще одна ключевая тема – это кино… -- Кино действительно очень важно для понимания сюжета фильма. Один из героев картины – кинорежиссер. Как и я, он начинал карьеру в 80-е годы, когда в Испанию хлынула свобода. Кроме того, в картине появляется кадр из старой мелодрамы с Сарой Монтьел. Эта дива мюзикхолла, испанская Марлен Дитрих снималась и в Голливуде, но все же за пределами Испании не слишком известна. -- Но как раз в России в советские времена она была очень популярна благодаря фильму «Королева Шантеклера». А почему вы не пригласили ее саму сниматься, а заменили трансвеститом-пародистом? -- Сара уже слишком стара, говорит, что ей 75, но подозреваю, что она еще старше. Она говорила мне о своей известности в России. Значит, не врала. -- Как бы вы прокомментировали самый сложный характер в фильме –Хуана в исполнении Гаэля Гарсиа Берналя? -- Это злодей и завистник в прекрасном обличье. Он спит хоть с женщинами, хоть с мужчинами ради карьеры, он по-черному завидует брату – наркоману и транссексуалу -- и в конце концов убивает его, чтобы пользоваться его именем. -- Значит, это редкий для вас образец отрицательного героя? -- Даже он – характер не однозначно черный. Зло существует в каждом человеке, но в некоторых оно разрастается, как раковая опухоль. И пожирает его целиком. -- В вашем фильме, кажется, впервые нет женщин – ведь все-таки трансвеститов и транссексуалов нельзя стопроцентно причислить к прекрасному полу. Вы не скучали по своим чудесным актрисам? -- Очень скучал и утешался только тем, что скоро встречусь с ними снова. -- Как продвигается проект вашей новой картины с Пенелопой Крус и Антонио Бандерасом? -- Это большие международные звезды, и найти хоть несколько дней в году, когда они оба свободны, не так-то просто. Кроме того, по мере развития сценария, который я на них писал, произошли неожиданные для меня самого изменения: например, медсестра из тридцатипятилетней превратилась в двадцатилетнюю. --Ваши сценарии живут собственной жизнью? -- Ничего удивительного. Я всегда имею в голове несколько проектов, и они преследуют меня, как призраки. Иногда я пытаюсь начать один фильм, а тут выскакивает другой призрак, и приходится менять свои планы. Плохое воспитание Педро Альмодовара В атмосфере повышенной бдительности полиции и на фоне протестов французских профсоюзов открылся 57-й Каннский фестиваль. Фильм открытия «Плохое воспитание» смотрел АНДРЕЙ ПЛАХОВ. Попадая в Канн, сразу ощущаешь некоторое напряжение. Хотя вроде все по-прежнему: огромные щиты на Круазетт, рядом с отелем Carlton на лужайке выставлены два стула с надписями Joel и Ethan (для братьев Коэн), вовсю рекламируют «Трою» с Брэдом Питтом. Но при входе в фестивальный Дворец как никогда зверствует охрана, а по набережной под громкую восточную музыку курсирует машина, на которой в виде граффити запечатлен недвусмысленный антиамериканский жест. До конца не разрешен и конфликт с профсозами, хотя после переговоров министра внутренних дел Жан-Пьер Рафферена с президентом профсоюза Unedic Дени-Готье Саваньяком достигнуто перемирие. А генеральный директор фестиваля Вероник Кайя дипломатично говорит, что должны быть учтены интересы всех сторон и что фестивалю небезразличны проблемы работников второго звена, без которых не было бы киноиндустрии и фильмов. Впрочем, и первое звено готово поддержать протестующих – в лице наиболее левых радикальных режиссеров, среди которых герой баррикад 1968 года Жан-Люк Годар. Жив курилка, и его новый фильм даже участвует в официальной программе. В общем, политические проблемы и турбуленции современного мира обещают окрасить нынешний фестиваль особым образом. И тем не менее открытие состоялось. Его героем стал Педро Альмодовар со своим новым фильмом «Плохое воспитание». После двух общепризнанных шедевров – «Все о моей матери» и «Поговори с ней», в которых критики находили элементы богоискательства, испанский режиссер сделал картину очень личную, довольно мрачную и лишенную того искрометного юмора, которым славился бывший маргинал и хулиган Альмодовар. Здесь есть почти все его ключевые темы: мотив творчества (как в «Законе желания»), мотив перемены пола (как в «Моей матери»), мотив совращения и мести (как почти во всех фильмах режиссера). У «Плохого воспитания» сложная, даже путаная структура. Режиссер Энрике ищет сценарий для будущей постановки. К нему приходит школьный товарищ Игнасио, с которым он не виделся много лет и с которым некогда его связывала больше, чем дружба. В католической школе Игнасио был жертвой сексуальных домогательств учителя, впоследствии стал наркоманом и транссексуалом и в конце концов, как выясняется, погиб. Но если не он, то кто же под его именем предлагает сюжет для съемок? Фильм, который снимается, и реальность не совпадают, характеры персонажей оказываются обманчивыми, как обманчива их внешность, как непостоянен даже их пол. Ясно одно: фильм в достаточной степени антиклерикальный, хотя господин Альмодовар и отрицает это. Картина приоткрывает корни мировоззрения режиссера, самого прошедшего через опыт католической школы и получившего в наследство мир, полный страха, вытеснения и подавления инстинктов. В то же время это фильм о запретной любви – и если Альмодовар разоблачает самого отрицательного из своих героев как священнослужителя, то оправдывает его как потерявшего голову влюбленного. Один из лучших фильмов Педро Альмодовара назывался «Женщины на грани нервного срыва». Несмотря на откровенный гомосексуальный имидж режиссера, душу его фильмов составляли женщины, которых играли замечательные актрисы – Кармен Маура, Виктория Абриль, Мариса Паредес, Пас Вега, Джеральдина Чаплин. На сей раз на грани нервного срыва оказались мужчины. И очарование исчезло. Хотя талантливый мексиканец Гаэль Гарсия Берналь и его партнеры со знанием дела фланируют на высоких каблуках, неподдельных женщин в этой картине явно не хватает. Тем не менее начало фестиваля, которое в Канне почти всегда выходило натужным, на этот оказалось вполне на уровне. Помимо Педро Альмодовара, его героем стал председатель большого жюри Квентин Тарантино. Они не конкуренты: ни один не в конкурсе и соперничать могут только экстравагантностью одежд, к которой оба склонны (еще до открытия господин Тарантино был замечен в рубашке с аппликациями в виде роз). Третьим экстравагантным персонажем Канна-2004 мог бы стать Никита Михалков, возглавляющий жюри короткометражного конкурса Cinefondacion. В этом назначении прочитывается символический смысл: ровно десять лет назад Тарантино выиграл Каннский фестиваль, Михалков занял второе место. Нынешний фестиваль – римейк того старого, десятилетней давности. Все похоже, те же культовые персонажи, только век другой и мир вокруг стал другим. Любовь на больничной койке Фильмом Педро Альмодовара "Поговори с ней" открылась программа "АиФория" на ММКФ. АНДРЕЙ ПЛАХОВ, давно пропагандирующий творчество испанского режиссера, считает новую картину, выходящую на наши экраны, лучшей в его послужном списке. Одно время казалось, что Альмодовар уже не поднимется выше своих ранних работ. Его фильмы по-прежнему сранивали с паэльей и называли тартинками из кича, и в каждом обязательно был хотя бы один роскошный эпизод. Но при этом "Педро из Ла-Манчи" явно повторялся и был на в ладах с большой формой. Из картины в картину он пародировал шаблонные заготовки фоторомана или мыльной оперы Его персонажи тоже почти не менялись: психопаты с уголовным прошлым, полицейские, спортмены, а из женщин -- проститутки, телерепортерши, блудливые монашки и бульварные писательницы. Плюс, в обязательном порядке, трансвеститы и транссексуалы. Без них не обошелся и оскароносный хит Альмодовара "Все о моей матери". В нем режиссер доказал, что вовсе не выдохся. Новейший фильм полностью подтвержает это. "Поговори с ней" -- мелодрама, полная страстей, боли и вместе с тем искрометного юмора. Кроме того, она отвечает на несколько вопросов, небезинтересных для обывателя. Например: может ли женщина быть тореадором? Или: можно ли забеременеть, находясь в коме? Фильм начинается балетным спектаклем Пины Бауш, на котором впервые встречаются двое героев -- склонный пустить слезу писатель Марко и не менее чувствительный санитар Бениньо. Первый влюбляется в женщину-тореадора Лидию, а второй преданно ухаживает за прикованной к больничной койке балериной Алисией. Потом судьба сведет двоих мужчин в той самой больнице, и Марко будет учиться так же заботиться о пораженной быком Лидии, как это делает Бениньо со своей спящей красавицей. Женщину-матадора в мире Альмодовара вообразить было еще можно, как и то, что он сделает центром событий больницу -- как известно, неистощимый источник смеха и оптимизма. Но в том-то и дело, что режиссер в больничных сценах почти отказывается от юмора, так же от своих излюбленных крикливых персонажей. "Поговори с ней" -- тихий "балетный" фильм, где никто не кричит, а обе героини большую часть действия молчат. Но это не значит, что они ничего не чувствуют и не требуют, чтобы с ними полноценно общались. Проблема общения и причудливости его форм стоит в центре мира Альмодовара. Любящий похулиганить режиссер убедительно делает вид, что его картины сосредоточены на силиконовых грудях и искусственных пенисах, хотя на самом деле они о любви и смерти -- и ни о чем больше. У наших зрителей возникает еще одна опасность ложной реакции: когда они видят фешенебельную больницу с заботливыми санитарами или столь же комфортную тюрьму, где свято блюдут интересы заключенного. Посетителю говорят: "Позвонить ему нельзя, но он сам может вам позвонить. Только если не захочет, мы ничего не сможем поделать". Это не лакировка действительности и не стеб: просто Альмодовар считает, что и в совершенном обществе человеческие проблемы неразрешимы. В картине есть прелестная вставная новелла, снятая в стилистике черно-белого немого кино и в любом кинозале вызывающая овацию: там уж Альмодовар вовсю оттянулся по части юмора. Это маленький шедевр внутри шедевра: так и тянет пересказать его, но не хочется лишать сюрприза зрителей. По отношению к Альмодовару, преодолевшему кризис и вступившему в самую лучшую зрелую форму, никакие эпитеты на звучат преувеличенными. Другой вставной номер -- исполненная от начала до конца пронзительным тенором песня с припевом "ку-ку-ру-ку-ку", и такого тоже не мог бы безнаказанно позволить никакой другой режиссер, обладающий меньшим талантом. А еще это фильм о мужской дружбе и сентиментальности. Впервые Альмодовару удалось создать на экране идеальный баланс эмоций между мужчинами и женщинами: первые не умолкая говорят, а вторые (тоже впервые) молчат. Слушая и любя исключительно ушами. Может, в этом и состоит секрет любовной гармонии? И если бы женщины были немы, мужчинам Альмодовара не пришлось бы предаваться содомскому греху, а некоторым даже менять пол? Тихий Альмодовар Это мелодрама, полная страстей, боли и вместе с тем искрометного юмора. В то же время в картине нет ни трансвеститов, ни геев, ни лесбиянок, ни эксцентричных смеховых гэгов, без которых не обошелся самый знаменитый хит испанского режиссера -- "Все о моей матери". Кроме того, новый фильм отвечает на несколько вопросов, небезинтересных для обывателя. Например: может ли женщина быть тореадором? Или: можно ли забеременеть, находясь в коме? "Поговори с ней" -- тихий фильм, где никто не кричит, а две героини большую часть действия молчат, прикованные к больничной койке. В картине есть также вставная новелла, снятая в стилистике черно-белого немого кино: это маленький шедевр внутри шедевра. По отношению к Альмодовару, преодолевшему кризис и вступившему в самую лучшую зрелую форму, никакие эпитеты на звучат преувеличенными. А вообще это фильм о мужской дружбе и сентиментальности. Впервые Альмодовару удалось создать на экране идеальный баланс эмоций между мужчинами и женщинами: первые не умолкая говорят, а вторые (тоже впервые) молчат. Слушая и любя исключительно ушами. Может, в этом и состоит секрет любовной гармонии? И если бы женщины были немы, мужчинам не пришлось бы предаваться содомскому греху, а некоторым даже менять пол? Андрей Плахов « Назад