КИРА МУРАТОВА
| Шедевр пессимизма «Мелодия для шарманки» запущена в российский прокат в скромном артхаусном формате с почти годовой паузой после премьеры на ММКФ. Сыгравшая беспризорную девочку Лена Костюк получила приз. Казалось, все, кому надо, даже не видя фильма, свой интерес к нему удовлетворили. Однако, как и любая картина Киры Муратовой, она просто обречена, чтобы стать событием, убежден АНДРЕЙ ПЛАХОВ. Ведь даже те фильмы режиссера из Одессы, что были запрещены в свое время, удивительным образом вернулись, прославились, а некоторые стали репертуарной телеклассикой. «Мелодия для шарманки» выходит в Москве в сопровождении муратовской ретроспективы, и особенно важно, что среди прочих показывают некогда изуродованную цензурой ленту «Среди серых камней», поставленную по мотивам прозы Короленко. Именно там – истоки темы, к которой режиссер теперь возвращается. Фильм заставляет нас совершить долгое и мучительное путешествие вместе с двумя детьми – сводными братом и сестрой, которые пускаются в него после смерти матери, чтобы их не разослали по разным интернатам, пускаются в поисках своих отцов. По дороге они встречаются с разными, более или менее эксцентричными людьми, некоторые даже совсем не злые, просто заняты своей жизнью и на детишек им наплевать. Маршрут путешествия, проходящий через храмы потребительской цивилизации – супермаркеты распродаж, казино, новогоднее ярмарки тщеславия -- становится все более и более тупиковым, превращаясь в подобие апокалиптической одиссеи «Страны приливов» Терри Гиллиама, или того похуже. Кира Муратова успешно навязывает нам волну своего изменчивого настроения. То она изводит глобальным трагизмом «Астенического синдрома» и язвит мрачным сарказмом «Трех историй». То, словно сжалившись, услаждает вполне безобидными «Увлеченьями» и забавляет водевильностью «Настройщика». Имеет право, в конце концов, менять эмоциональный тонус, иногда даже в рамках одного фильма, собирая его из разных запчастей. Может уже, как Джоконда, сама решать, кому нравиться, кому улыбаться, а кому состроить рожу. И хотя ярых противников ее кинематографа не меньше, чем полвека назад (особенно среди завистливых мужчин-режиссеров), все равно вода камень точит: и вот уже Муратова может по авторитету в киномире соперничать со своей соседкой, одесской лестницей. Новая работа в этом смысле не похожа на прежние. В длинной, почти трехчасовой картине мало полутонов и меньше, чем обычно, смешных подвохов. Есть обычные муратовские штучки – вроде двух облезших существ в электричке, которые нежно гладят друг дружку по плешивой голове: это близнецы -братья, а рядом такие же женские клоны, все они – братья и сестры. Однако в этих штудиях человеческой фауны нет больше вызова и драйва, и смотрятся они как бы данью неизбежному: ну не может Муратова хоть боковым зрением не углядеть этих бесконечно нелепых представителей народонаселения. Они тут как тут, вечные персонажи густонаселенной одесской улицы с их характерным южным прононсом – вечные, хотя и еще более суетливые в соответствии с меркантильным духом нашего времени. В другом фильме режиссер посмеялась бы над ними, добродушно или злобно, в зависимости от настроения. Но не в этом: тут уже вовсе ни до какого смеха. «Мелодия для шарманки» -- редкий даже для Муратовой шедевр тотального пессимизма и категоричного морализаторства. В «Трех историях» героиня Ренаты Литвиновой, убийца в белом халате, меняла его на кроваво-красное платье и заявляла афоризмом из собственного сценария: «Я ставлю этой планете ноль». Теперь оценка совсем зашкалила: может, минус один, может – минус бесконечность. Самыми отвратительными персонажами на этом празднике жизни оказываются престарелый холеный богач и его «неземная» подружка, которой он хочет, в согласии с ее желанием, подарить «сказочного мальчика», то ли из Андерсена, то ли из Диккенса. Как и предыдущая лента Муратовой «Два в одном», эта разыгрывается под Новый год. Но там заснеженный город был похож на театральную сцену, Алиса, девушка в стране чудес, аккуратно вела трамвай и ела прямо за рулем украденную икру, а в вагоне дремали два Деда Мороза. Здесь же атмосфера рождественской сказки настолько вывернута наизнанку, что к середине фильма начинает просто физически подташнивать. Чтобы засвидетельствовать переоценку ценностей, Муратова собирает под одной крышей нового проекта своих актеров – Нину Русланову, Наталью Бузько, Георгия Делиева, Ренату Литвинову, Олега Табакова. Это такой знаковый кастинг: есть даже сцена, где наряженная феей Литвинова едет в торговый центр, а там готовится какая-то новогодняя акция с участием звезд, То есть артисты еще и играют артистов этого рождественского макабра, в котором вовсе ни с какой ни с иронией, а с неприкрытой ненавистью говорится о лживой благотворительности и полном равнодушии, которое стало нормой существования. Нигде еще Муратова так не вычитывала человечеству – даже в матерном финале «Астенического синдрома». Закрадывается даже мысль, не задумала ли она глобальную оплеуху, чтобы проститься таким образом с кинематографом, бессильным изменить мир. Да, мы такие, и мы принимаем эту пощечину – поделом. Хотя втайне хочется верить, что настроение изменится, и Муратову еще посетит легкая муза. |
« Назад