ФИЛИПП ГРАНРИЙЕ
| Эпилептическое кино Баннер «Озера» Филиппа Гранрийе на фасаде кинотеатра «35 мм» соседствовал с другим, посвященным «Бесславным ублюдкам». Трудно представить более парадоксальный образ нашего кинопроката. Призыву «ощутить кино…этой осенью» внял АНДРЕЙ ПЛАХОВ. Первый раз я посмотрел «Озеро» тоже осенью, прошлой – на Венецианском фестивале. Напрасное занятие: такие фильмы, несмотря на их люто артхаусный имидж, в фестивальной лихорадке не воспринимаются. Второй раз я сам показывал картину Филиппа Гранрийе на ММКФ в программе «Московская эйфория». Там приходилось больше следить за залом, чем за фильмом. Половина народу сбежала, зато вторая внимала так, будто они находились в храме, а не в мультиплексе «Октябрь». Потом оказалось, что мы действительно присутствовали при отправлении культа. Когда одного из зрителей спросили, понравилось ли ему кино, он негодующе поднял брови: «Понравилось? Это лучший фильм, который я видел за свою жизнь». Лучше всего было смотреть «Озеро» сейчас, на дневном сеансе, в тихом кинотеатре, видимо, среди членов той же самой «секты гранриеистов»: иначе как объяснить, что на таком неформатном зрелище они не проронили ни слова и ни разу не заговорили по мобильнику. Отличная копия и отличный звук, русские субтитры, которых, впрочем, всего десятка три на весь фильм – как и, соответственно, диалогов. В основном герои молчат, улыбаются, плачут, дышат, отчаянно рубят лес топором и иногда корчатся в эпилептических судорогах. Еще героиня поет немецкий романс. Только раз звучит обрывистая фраза про смерть человека…или животного, и другая – что никто не может остановить ветер. «Озеро» -- интроспективный портрет одной семьи, отшельнически живущей в горах (говорят, режиссера вдохновил японский документальный фильм о заброшенной деревне под Чернобылем) и борющейся со страхом жизни. Роли почти бессловесных героев играют маловедомые даже нам русские артисты – Дмитрий Кубасов, Натали Рехорова, Алексей Солончев, Виталий Кищенко – плюс два иностранца, которые единственные не уродуют французский язык акцентом, но акцент входит в художественную программу, как и полуцерковное имя Алекси. Это – будто бы иллюстрация мыслей философа и культуролога Алена Финкелькро: «Даже тот, кто имел несчастье родиться в стране великой литературы, должен писать, как чешский еврей пишет по-немецки, как узбек ищет по-русски. Писать, как собака, уминающая себе подстилку, как крыса, роющая себе нору». Смысл этого опрощения – в том, чтобы «открыть в себе свою собственную точку отсталости, свой диалект, свой третий мир, свою пустыню». Филипп Гранрие в 1998 году взорвал Венецианский фестиваль страшным в своей обнаженности фильмом «Темный» -- о прячущемся в аду своего подсознания серийном убийце и пронзившей его любви к девственнице. Потом была «Новая жизнь» -- наоборот, о любви мужчины к проститутке, влекущей его за собой в ад. «Озеро» лишено даже следов внешнего драматизма, а контур любовного треугольника (брат – сестра -- пришелец), хотя и включает любовную сцену, остается целомудренным и никак не тянет на «тему инцеста». Причина, по которой Филипп Гранрийе остается одним из немногих «проклятых поэтов» в современном кино, проста. Он не делает сюжетное, или социальное, или развлекательное кино, а рассматривает кинокамеру как перо и каждый раз пишет ею тексты, опровергающие старый и опробующие новый «кинетический» язык. Тем самым он наследует традициям киноавангарда и отчасти нелюбимой им «новой волны», но доводит до предела возможности, которые дают съемочная и цветокорректирующая техника новейшего поколения. Никто, даже Вернер Херцог, так не умеет снимать в сумерках, ни у кого нет таких призрачных фигур на снегу, а если камера дрожит в эпилектическом припадке, это не «влияние Догмы», а точное соответствие состоянию героев. Тема Гранрие – феноменология тела и души, близкая из его современников разве что Александру Сокурову. И обращение французского режиссера к русским актерам совершенно закономерно: как и сто лет назад, просвещенные европейцы по-прежнему надеются открыть на наших просторах «внутреннюю Сибирь» и запечатлеть на пленке пресловутую духовность. |
« Назад