ДАРДЕННЫ
| Молчание и золото Новый фильм братьев Дарденнов Рекомендует АНДРЕЙ ПЛАХОВ В центре картины знаменитых бельгийских режиссеров – судьба молодой албанки по имени Лорна (отличная актриса Арта Доброши, беженка из Косово). Она выходит замуж на наркомана Клауди с целью заполучить бельгийское гражданство. Клауди играет тот самый Джереми Ренье, что четырнадцатилетним дебютировал у братьев Дарденнов в фильме «Обещание», а потом сыграл непутевого отца в их картине «Дитя». Вместе со своим албанским бойфрендом Лорна мечтает открыть бар, и оба копят на него деньги, нелегально заработанные под контролем мафии. Пружина конфликта закручивается в тот момент, когда выясняется, что мафиози решают убрать полудохлого «джанки», чтобы Лорна могла тут же вступить в другое фиктивное замужество – на сей раз с русским бизнесменом, в свою очередь продав ему бельгийский паспорт. Начавшись как социальная драма, во второй половине фильм превращается в шизофренический триллер: героиня бунтует против мафиозных правил и понимает, что обречена стать очередной жертвой негодяев. К тому же, даже вопреки выводам врачей, она убеждена, что беременна от Клауди и должна во что бы то ни стало сохранить ребенка. Сцены бегства Лорны от преследователей через лес, где она прячется в заброшенной хижине, достойны того, чтобы занять место в хрестоматии режиссуры как образец саспенса. В финале нет привычного для этих авторов сюжетного катарсиса, зато они нарушают свой принцип «минимум слов и ни одной музыкальной ноты» и дают на титрах музыку Бетховена. Братьям Дарденнам на роду написано побеждать в Канне. «Розетта» принесла им первую Золотую пальмовую ветвь, «Дитя» добавило вторую: это настоящий рекорд по добыче каннского золота. Но и это не все: даже когда запасы золота истощились (не все же отдавать Дарденнам), «Сына» наградили призом за лучшую режиссуру, а «Молчание Лорны» – за сценарий. Хотя как раз сценарий – не самое сильное, что есть в картине. Все предыдущие фильмы братского дуэта были сняты в Серейне, индустриальном городке, где режиссеры досконально изучили тамошнюю среду обитания. Льеж – более крупный город, и проникнуть в механизмы его подпольной жизни оказалось труднее, что привело, с одной стороны, к некоторым предсказуемым и клишированным ходам, с другой – к сомнительным деталям, а ведь в деталях, как известно, прячется дьявол. Например, не слишком четко прописаны финансовые схемы фиктивных браков. Многие были удивлены: могли ли итало-албанские мафиози потребовать с русского бизнесмена за фиктивный брак и натурализацию в ЕС такую ничтожную сумму, как 10 тысяч евро? Ведь это просто оскорбительно для нашей национальной гордости, особенно если учесть, что из этих денег половину пришлось бы отдать за молчание Лорне. Другие, правда, поняли, что это лишь часть общего гонорара, и все равно ощущение недодуманности «русской линии» остается. Однако то, с чем ни за что не смирились бы у другого режиссера, Дарденнам прощаешь за их невероятную настойчивость и абсолютную искренность в разработке сюжетов, которые большинству кинематографистов кажутся либо скучными и рутинными, либо привлекательными в сугубо конъюнктурном смысле. АНДРЕЙ ПЛАХОВ Братская любовь Давно возникло подозрение, что кинематографу как-то особенно, хотя и не вполне ясно почему, для движения вперед нужны братья. К отцам-основоположникам Люмьерам, к признанным классикам Тавиани, Каурисмяки, Коэнам, к создателям «Чапаева» братьям Васильевым (они сами назвали себя так, будучи всего лишь однофамильцами) теперь с полным основанием надо причислить братьев Дарденнов. В отличие от Михалковых или от братьев Скотт (Ридли и Тони), которые никогда не работали вместе и как режиссеры всю жизнь соперничают, Жан-Пьер и Люк Дарденны функционируют как единая эко-система, когда один начинает фразу, другой ее подхватывает и завершает. Некоторые даже считают их близнецами, хотя Жан-Пьер на три года старше, но он любит говорить по этому поводу, что первое впечатление всегда правильное. Они обсуждают идеи будущих фильмов. Когда какая-то из этих идей созреет и им интуитивно кажется, что они зримо видят будущий фильм, Люк садится за первый вариант сценария. Потом братья его снова обсуждают и корректируют. При этом они живут в разных городах: один в Брюсселе, другой в Льеже. Раньше они обитали в одном доме, но их жены пришли в ужас от братского образа жизни и решили разъехаться. Впрочем, города находятся очень близко друг от друга, к тому же у братьев есть офис в Льеже, там они регулярно встречаются. Неофиты часто удивляются: как можно снимать кино вдвоем? Ведь известно, что режиссер берет на себя почти диктаторские полномочия, полностью узурпирует власть. Просто братья на съемочной площадке превращаются в единую личность. Они вообще не расстаются. Ни у одного из них нет определенной роли: один стоит у камеры, другой у монитора, потом меняются. Таким образом удается контролировать весь процесс. Когда в 1999 году в Канне праздновала триумф «Розетта», Дарденнов сочли «социальными режиссерами», а российские журналисты приклеили им ярлык соцреализма. Нет ничего, что было бы дальше от истины. Уже следующий фильм братьев «Сын» опроверг это заблуждение. Бельгия не Франция и даже не Дания: там нет большой киноиндустрии, нет бурных волн и течений. Если чем страна в последние годы и заметна, так этническими распрями, педофильскими скандалами и зверскими преступлениями. Все это упрятано Дарденнами за кадр: в "Сыне" об убийстве только говорится, но в течение всего фильма по коже бегают мурашки и ожидаешь худшего. Это как если бы Хичкоку заказали кино про жизнь пролетариата, или, наоборот, Кена Лоуча заставили снять триллер, не вылезая из своей любимой рабочей среды. Весь фокус в том, что фильм разыгрывается на складе и в столярной мастерской. Хотя в ней не делают гробов, но сама мастерская подобна гробу, который сколотил герой-столяр, похоронив там свои чувства к убитому сыну-подростку. И вот он, лысый подслеповатый перфекционист, оказывается приставлен профессиональным наставником к мальчишке-убийце. Месть кажется неизбежной. На одном пятачке дровяного склада встречаются производственная, криминальная и психологическая драма. Встречаются, чтобы всем вместе отойти в сторону, уступив место притаившейся за ними библейской притче. В фильмах братьев Дарденнов люди подобны изувеченным, обрубленным деревьям или впивающимся в них железным гвоздям. Режиссеры ни одного слова не говорят о боге и морали, сохраняя пугающую верность прозаической фактуре. Но чем дальше, тем больше сквозь гиперреалистическую эстетику просвечивает братская любовь к несовершенному человеку и человечеству. Вдвоем Дарденны смотрятся как-то особенно просветленно: их лица не «аристократичны», не «интеллектуальны» даже, а полны благородства и лишены даже намека на тщеславие. Приятно думать, что таким людям, демократам по природе, а не только по убеждениям, тоже могут сопутствовать триумфы. |
« Назад