ДАРРРЕН АРОНОФСКИ
| Одной левой Выход на наши экраны «Рестлера» сопровождался редкой по накалу рекламной кампанией, которая включила визиты в Россию сначала исполнителя главной роли Микки Рурка, а потом и режиссера Даррена Аронофски. Новыми глазами посмотрел на «Рестлера» АНДРЕЙ ПЛАХОВ. Мировая премьера фильма состоялась полгода назад в Венеции и увенчалась «Золотым львом». «Рестлеру» повезло: его показали в последний день фестиваля, на фоне довольно слабого конкурса, когда на безрыбье и рак мог показаться рыбой. А «Рестлер» обладал тем, чего были лишены даже наиболее приличные конкурсные фильмы – грубой мужской силой, способной сокрушить любую интеллигентскую штучку. Удар оказался тем мощнее и прицельнее, что нанесен был режиссером по имени Даррен Аронофски – кумиром как раз той публики, что любит интеллигентское кино с привкусом распада – таким был «Пи», его режиссерский дебют, таким был «Реквием по мечте». Признаки легкого культа рассеялись в брызгах «Фонтана» -- фильма, где Аронофски проявил тягу к большому бюджету и не слишком внятным претензиям на что-то, отдаленно напоминавшее Тарковского. Слава богу, на этом шаге он остановился, чтобы снять всего за 6 миллионов «Рестлера» -- картину, скромную во всем, кроме намерения пригласить на роль стареющей звезды реслинга Микки Рурка. Один культ оказался нанизан на другой – уже совсем изрядно износившийся. Живи Рурк в России – он давно был бы пациентом психушки или того похуже. В Америке существует чудесное словечко comeback: подлечился, подкачался – и обратно на авансцену, под свет софитов. Все, что происходит с героем Рурка, практически произошло с ним самим, ну разве что актеру не довелось развешивать колбасу и салаты в супермаркете. Главное, же, Аронофски, бывшему в нежном возрасте, когда вышли «Сердце ангела» и «9 1/2 недель», удалось показать 80-е годы отраженным светом, ни разу не возвращаясь в них непосредственно. Показать не как ностальгическое ретро, а как время примитивных страстей, дешевой бутафории, искусственного пафоса, фальшивого саспенса. Это проявлялось во всем – в музыке, в спорте, в политике, в секс-индустрии и, разумеется, в кино. Последний великий фильм Мартина Скорсезе «Бешеный бык» был снят в 1980-м и посвящен судьбе вышедшего в тираж боксера. В это же время Рурк дебютировал на экране и вскоре пережил свой звездный час – однако превратился в монстра и пугало профессии куда раньше Роберта де Ниро. То, что сюжет «Рестлера» завязан на фальшивую бойню, да еще и развязанную с опозданием на двадцать лет, глубоко символично. Все эти показные кровопускания и хруст костей напоминают деятельность мировых киностудий по экранизации «Одиссеи» или, положим, «Тараса Бульбы» в эпоху, когда романтизм стал прерогативой нахалов и конъюнктурщиков. Аронофски отлично имитирует их драйвовый способ изъясняться с народом, кладя на лопатки в том числе и Венецианский фестиваль, и председательствующего в жюри, обескровленного постмодернизмом Вима Вендерса. Хотите Микки Рурка, плашмя падающего на ринг, идущего в последний бой на разрыв аорты – пожалуйста. Хотите подругу гладиатора, стриптизершу, тоже стареющую, зато очень душевную (Мариса Томей) – к вашим услугам. Хотите еще немного человечинки – имеете запоздалую попытку героя исполнить родительский долг по отношению к непутевой дочке. И даже легкий политакцент: неожиданной жертвой бойцовских ристалищ становится иранский флаг (имеете протест МИД Ирана). Однако главный козырь Аронофски – в его уме, а не умении нас морочить, в ясности, которой так не хватило «Фонтану». Хочется верить, что анонсированный на следующий год «Робокоп» не станет его последним словом в киноиндустрии; впрочем, у него еще два кинопроекта – о балете и об охоте на тигров в районе Камчатки. Впервые заявившись в Москву, он не стал строить интеллектуала и, подобно Тарантино, мчаться на могилу Пастернака. Внук одесского большевика, выросший на Брайтоне, слыхом не слыхал о Булгакове, а из советских фильмов вспоминает главным образом «Садко» Александра Птушко (кстати, на нем учился монтировать молодой Коппола). И не надо никаких лишних знаний, и не обязательно быть Тарковским, если человек чувствует реальность и мифологию того места, где оказался в силу вполне прозаических причин. |
« Назад