ВЕЛИКОБРИТАНИЯ
| Сексуальная революция ХYII века Фильм «Сценическая красота», переименованный в нашем прокате в «Красоту по-английски», несмотря на некоторые длинноты и чрезмерную политкорректность, не без удовольствия посмотрел АНДРЕЙ ПЛАХОВ. Хотя название картины изменено явно из прокатных соображений, в нем есть и более глубокий смысл. Фильм действительно до мозга костей английский, хотя в него и внедрили голливудскую звездную пару – Билли Крадапа и Клэр Дейнс. Первый играет легендарного актера Неда Кинастона, который прославился в женских ролях, когда женщина и театр считались понятиями несовместными, и о котором Джеффри Хетчер написал пьесу «Королева подмостков», а потом переделал ее в киносценарий. Вторая воскрешает образ Маргарет Хьюз, которую многие считают первой женщиной, прорвавшейся на британскую сцену, и которая по версии авторов фильма была до этого скромной костюмершей и обожательницей Кинастона по имени Марайя. Оба голливудских гастролера вполне окей, однако подлинными героями этой истории, придающими ей аутентичную историческую атмосферу, оказываются актеры английского происхождения: они играют членов театральной труппы, аристократов и королей. Среди них царствует Чарльз II в окружении любовницы (иногда пририсовываюшей себе усы), шести кинг-чарльз-спаниелей и в исполнении действительно несравненного Руперта Эверетта. Как ни в одной другой роли, у него сияют подведенные глаза, и он напоминает кавказского горца даже в сцене, где Кинастон застает его наряженным в женский парик для полуподпольного придворного спектакля. Тема фильма – сексуальная революция ХYII века, известная под именем Реставрации – не новинка для кино. Ее неплохо обкатал еще лет двадцать назад Питер Гринуэй, задействован кинематографом и сюжет старых постановок Шекспира, и, естественно, мотив сопровождающей их бисексуальности. Новое здесь только то, что режиссер фильма Ричард Эр предпочитает изящным намекам прямое и честное обсуждение проблем половой идентификации. Иногда даже слишком честное и слишком прямое. Герои фильма сформировались в эпоху пуританских репрессий (наш аналог – времена Брежнева) и пребывали в заблуждении, полагая, что если женщина играет женщину, то в этом не может быть ничего интересного. Да и мужчина, «просто» играющий мужчину, не считался искусником. Занятно, что все эти заморочки возникли с легкой руки церковников (тогдашних идеологов), боявшихся пустить женщин на сцену во избежание разврата и, как водится, посеявших еще большую ересь. Наоборот, Реставрация (аналоги – ельцинский дикий рынок и путинская управляемая демократия), освободив нравы и перестав репрессировать извращенцев, привела к тому, что они сами стали всем поперек горла. Вот и театральный Лондон, дорвавшийся до «настоящих женщин», кишит безработными трансвеститами, которые, как Кинастон, забавляют теперь нетребовательную публику дешевых кабаков песенками про муженька, которого «боженька забыл снабдить елдой». Тот самый Кинастон, который, хоть и был любовником принца Букингемского, нередко бунтовал против роли «подстилки для аристократов» и гордился своим мужским достоинством, утверждая, что 5 фунтов – это его вес, а не цена. Авторы фильма мечутся между уроком сексуального просвещения и актерским мастер-классом. Сыпятся откровения: роль не принадлежит актеру, зато актер принадлежит роли; свет звезды сияет долго после того, как она погаснет, даже если она об этом не знает. Звездная тематика возникает в связи с тем, что Маргарет Хьюз, первая женщина на британской сцене, была признана несравненной независимо от меры таланта и стала культовой фигурой под стать Мэрилин Монро. Фильм грозит превратиться в трактат о различии между талантливой актрисой и звездой или о трансформации английского условного театра в реалистический. Именно этой последней теме посвящена финальная сцена, где Кинастон наконец добровольно уступает партнерше свою коронную роль Дездемоны, а сам обретает желанную половую идентификацию в образе ревнивого мавра. По словам режиссера фильма, в финале актеры играют «Отелло», как стали играть его только после Марлона Брандо. К счастью, за это время мы успеваем привыкнуть к тому, что главные герои – не только соперники по сцене, но и любовные партнеры. Поэтому мы не только способны оценить зарождающийся творческий метод британского реализма, но и понимаем побуждения героев, чье желание задушить друг друга не намного меньше, чем предаться страстным объятиям. Старые клячи по-британски Фестиваль «Новое британское кино», стартовавший в Петербурге, переместился в Москву. Для открытия был выбран фильм «Девушки с календаря» -- самая успешная британская комедия года с легким оттенком скандальности. Комментирует АНДРЕЙ ПЛАХОВ. Действие происходит в небольшом городке в Йоркшире, а населяют картину исключительно женщины, которым сильно не только за тридцать, но и за пятьдесят, и выглядят они совсем не как Катрин Денев или – возьмем наш положительный пример – Зинаида Кириенко. Нерастраченную энергию тетушки вкладывают в заседания Женского Института, очень напоминающего женсоветы советских времен. Они, правда, не рассматривают жалобы брошенных жен, зато выпускают календари с кулинарными рецептами, огородными рекомендациями и прочей дребеденью. После того как у одной их героинь умирает от рака муж, женщины решают заработать немного денег для бедной местной больницы: для этого надо выпустить коммерческий календарь, снявшись для него обнаженными. Ну, не совсем обнаженными, но все-таки сделав достоянием общественности часть своих женских прелестей. Успех этой концептуальной акции превосходит все ожидания, а провинциальные кумушки становятся звездами Голливуда. Самое любопытное, что эта история, в отличие от наших «Старых кляч», не придумана, а взята из действительности. И женщины, и календарь на самом деле существуют, а последний даже побил по количеству продаж календари с Синди Крауфорд и Бритни Спирс. Такое чудо возможно, разумеется, только в испорченном западном мире. Хотя и там еще недавно казалось, что в культуре, целиком ориентированной на молодежный стандарт, у «девушек» нет никаких шансов. Между тем это впечатление, создаваемое модной рекламой и шоу-бизнесом, поверхностно. Общество в богатых странах стремительно стареет: возраст среднего японца скоро перевалит за пятьдесят, его догоняют средний итальянец, американец и средний француз. Даже молодежно-ориентированная индустрия вынуждена перестраиваться на новых потребителей, а те, кто не хотят перестраиваться -- как, скажем, джинсовая империя Levi Strauss, вынуждены закрывать свои предприятия. Остряки пророчат успех таким изобретениям, как мобильники с особо чувствительными кнопками для пораженных артритом рук. Впрочем, старость совсем не обязательно означает болезнь. Люди за пятьдесят -- и эта цифра все время растет -- становятся главными потребителями дорогих автомобилей, компьютеров, спортивных, туристических и сексуальных услуг, а молодежи остается роль обслуживающего персонала. Все это несомненно имел в виду режиссер Найджел Коул, снимая «Девушек с календаря». До этого он поставил мелодраму «Ночь девушек», где слово girls тоже служило эвфемизмом для обозначения гораздо более почтенной возрастной категории. В том фильме от рака умирал не муж, а сама героиня, ее играла Бренда Блетин, а ее бойкая подружка (Джули Уолтерс) вывозила больную в Лас-Вегас, чтобы та смогла достойно прожить последние деньки. Госпожа Уолтерс играет и в новом фильме; вместе с Хелен Миррен они лидируют в коллективе актрис, которые предстают во всем блеске комедийных красок, не переходя той грани, за которой начинается безвкусица. Можно сколь угодно издеваться над старческими телами и сомнительными проектами, но героини почему-то не выглядят жалкими. Может быть, потому что фильм собирает в Европе и Америке полные залы. А может, поэтому и собирает. Прообразом таких залов стала Piazza Grande на фестивале в Локарно, где «Девушек» на одном дыхании смотрели 12 000 человек, среди которых были президент Швейцарии и канцлер Германии. В России, впрочем, картина будет выпущена только на видео: в нашем молодом обществе увлечение супермоделями пока не имеет альтернативы. Все или ничего Толстяк-таксист Фил и кассирша из супермаркета Пенни, их гулящая дочь Рэкел и дебильный сын Рори – герои пролетарской мелодрамы, снятой пролетарским гуру Майком Ли под пролетарским же девизом «Все или ничего». Плакатом к давнему фильму Ли «Высокие надежды» был кадр: пролетарская (другого слова нету) семейная пара на фоне памятника Марксу. С тех пор Майк Ли остепенился, стал каннским лауреатом (Золотая пальмовая ветвь за «Секреты и обманы»), в нем поубавилось злости и сарказма, прибавилось резонерства и сентиментальности. Теперь его называют современным Диккенсом. В новой картине есть все, что обеспечило британскому режиссеру место в пантеоне кинематографических божеств. Есть актер Тимоти Сполл, специализирующийся на ролях симпатичных монстров лондонского «дна» (последнего памятного он сыграл в «Интиме» у Патриса Шеро). Есть «двор», окружающий «королевскую семью»: на самом деле неореалистический, почти итальянский двор, населенный колоритными соседями главных героев. Есть люди, матерящие друг друга на протяжении всего фильма, но в итоге, как выясняется, живущие по понятиям пролетарской солидарности. Нет только одного: свежести. Не то чтобы один и тот же метод нельзя было пользовать всю жизнь: есть достаточно успешных примеров обратного, хотя бы тот же Диккенс. Но о свой каннский успех Майк Ли словно споткнулся. Он потерял ту наглую уверенность в себе, которая ведет правильной дорогой даже гораздо более скромные дарования. Для амплуа, которое избрал, Ли оказался чересчур интеллигентен, и его гуманизм стал отдавать чем-то совсем не пролетарским. Рождество – чаще Вышедшая на экраны рождественская сказка «Реальная любовь» делает все, чтобы рассмешить и растрогать зрителя. АНДРЕЙ ПЛАХОВ не очень сопротивлялся этому намерению, хотя полностью осуществить его авторам так и не удалось. Мы знаем, что британцы чопорны, эксцентричны, предпочитают черный юмор. Сценарист Ричард Кертис, придумавший образ мистера Бина и проект «Четыре свадьбы и похороны», уже не первый год пытается убедить нас в том, что его соотечественники и современники на самом деле вышли из романов Джейн Остин: что они чувствительны, влюбчивы и подвержены эмоциональным шквалам. Кроме того, они исключительно застенчивы и совершенно не в состоянии признаться объекту своей страсти – ну разве что с десятой попытки и под Рождество (невольно вспомнишь анекдот про Рождество и секс: Рождество чаще). Зато если уж решились, британцев не остановит никакая сила: они штурмуют аэропорты с охраной, перескакивают через металлоискатели, летят в Португалию или еще куда надо, а премьер-министр страны самолично обследует затрапезный лондонский квартал, чтобы найти среди аборигенов свою пассию. Премьер в этом смысле мало чем не отличается от гормонально возбужденного 11-летнего школьника, а тот – от влюбленного в домработницу писателя, а тот – от неуемного «дедушки рок-н-ролла», который, не имея другого объекта, вдруг объясняется в любви своему толстопузому менеджеру. Есть еще парочка чрезвычайно стеснительных сослуживцев, никак не способных объясниться; есть их женатый начальник, который все хочет, да не решается завести роман на стороне; есть, наконец, вдовец, не желающий отдать свое сердце никому рангом ниже, чем Клаудия Шиффер. Даже актер и актриса, ежедневно голышом разыгрывающие перед камерой эротические сцены, в реальной жизни оказываются образцами целомудрия и решительно никак не могут друг до дружки дотронуться, хотя и совсем не против. Такое нагромождение любовных позывов требует суперусловной эстетики, и недаром Ричард Кертис называет в качестве эталона «Звуки музыки»; так и ждешь, что герои запоют о своих чувствах, как в «Девушках из Рошфора», или пустятся в мюзикхолльный перепляс. Но нет, это ведь «реальная любовь», и британская комедия, пускай рождественская, все равно протекает в русле реализма: ее интерьеры – аэропорты, супермаркеты и офисы – ничуть не условны, не выстроены в студии и не раскрашены в искусственные цвета. Героев и героинь фильма играют Хью Грант, Алан Рикман, Лайам Нисон, Эмма Томпсон, Колин Ферт, Билл Найи -- ведущие британские и частично американские актеры, для которых слово «реализм» -- святое. Тем не менее фильм достигает своих пиков как раз там, где реализм посылают куда подальше и начинается веселое безумство. Причем не обязательно любовное: оно-то как раз скучнее всего. Здорово, когда британский премьер (Хью Грант), обидевшись на американского президента (Билли Боб Торнтон) за то, что тот увел его подружку, делает широкий политический жест и объявляет, что Америка вовсе не друг Британии, а последняя – маленькая страна, но все же родина Шекспира, Битлз и Гарри Поттера. Или говорит подружке: «Я премьер-министр и могу приказать убить твоего бойфренда. В спецназе надежные парни». Здорово, когда обтрепавшийся дедушка рок-н-ролла кричит в эфир рождественского хит-парада: «Детки! Не покупайте наркотики! Становитесь поп-звездами – получите наркоту бесплатно». Трогательно, когда отчим-вдовец и его влюбленный пасынок играют в «Кейт и Лео» на борту «Титаника», а нам показывают кадр из легендарного фильма. Еще отличная сценка: дебильный продавец гамбургеров с сумкой, набитой презервативами, тащится в Америку, где в задрипанном провинциальном баре его обслуживает по первому классу целый легион девушек из «Плэйбоя». В общем, в картине хорошо все, что выглядит фантастикой, кинематографической игрой или откровенной сказкой. Хуже – то, что притворяется реальным. Когда в финале почти все мечты осуществляются, хотелось бы, чтобы не только вдовцу явилась живьем Клаудия Шиффер, в судьбы героев вмешался сам мистер Бин, а престарелый рокер изобразил в прямом эфире стриптиз, но также чтобы премьер запустил ракету на Вашингтон. Даже если ее начинить рождественскими подарками, это был бы настоящий нонконформизм и политическая смелость. Борис, ты прав! Фильм "Четверо похорон и одна свадьба" британца Ника Харрейна убедил АНДРЕЯ ПЛАХОВА, что жители Уэльса, хоть и проигрывают в футбол на своем поле, но зато сохраняют до седых волос чувство юмора и любовный пыл. Нет, это не великое кино, а шутки в нем порой бьют ниже пояса («Ты целуешься не как труп» -- «А ты что, их целовал?»). Но как иначе рассказать сегодня love story пятидесятилетних провинциалов, один из которых прозябает в похоронной конторе, а другая терпит едва скрываемое отвращение борова-мужа и носит пшеничные хрустики в постель капризной свекрови. Как-то раз Бетти принесла на завтрак вместо хрустиков отруби, они слиплись в горле у старухи, и та скоропостижно отдала концы. Похороны № 1 проходят почти традиционно. Организует их гробовщик Борис, со школьных лет мечтавший о Бетти и о красивом танцзале. В общем, он воображал себя Фредом (Астером) и даже назвал в честь танцора-виртуоза своего кота. Бетти же мыслила себя, нетрудно догадаться, волшебно порхающей под светом софитов Джинджер Роджерс. Противный Хью, супруг Бетти, предпочитает ласки любвеобильной секретарши Меридит, и не только она, но и общественное мнение городка, в котором живет 7511 жителей, считает, что это «мужчина со стержнем». Чего никто не скажет о похоронном мечтателе Борисе. Чтобы интрига двигалась, две пары одновременно закручивают криминальную пружину: Меридит с Хью намерены отравить Бетти, Борис же замысливает инсценировать ее смерть и похороны, а потом сбежать с возлюбленной на Таити. Все это смотрелось бы скучным бредом, если бы на него не был наложен другой, еще более бредовый. У Бориса появляется конкурент-американец, который решает добавить голливудского шика и концептуального новаторства в индустрию ритуальных услуг. Похороны № 2 проходят как космический боевик, похороны № 3 – как мюзикл; имена этих покойников не существенны для сюжета. За право же обработать и закопать тело главной героини Бетти (похороны № 4) разворачивается борьба не на жизнь, а на смерть между двумя фирмами. Опять же, сомнительно, чтобы кладбищенский пост-тарантиновский юмор был приложим к сентиментальной сказочке, если бы не первоклассные артисты, умеющие разыграть хоть телефонную книгу, хоть некролог. Бренда Блетин (Бетти), уже однажды оторвавшая приз Каннского фестиваля за социальную мелодраму «Секреты и обманы», открыла дорогу на экран целой плеяде актрис, далеких от гламурных стандартов. С тех пор дамы сильно за сорок принялись изображать в британских, а иногда и в голливудских фильмах то стриптизерш, то начинающих наркоманок. После секса и наркотиков поводом для смеха стала смерть. Героиню Бренды Блетин в новом фильме замораживают в холодильнике, бальзамируют, заколачивают в гроб, а когда мнимая мертвячка подает признаки жизни, ее возлюбленный-могильщик успокаивает похоронную процессию: «Это газ гуляет в ее теле». Меньше издевательств приходится на долю Альфреда Молины, играющего Бориса, и Меридит (Наоми Уоттс), но и им есть во что поиграть и где себя показать. Поклонники модной блондинки Уоттс, правда, расстроились, что в образе стервы-секретарши она утратила дэвид-линчевскую загадочность. Что касается Альфреда Молины, он не впервые играет маргиналов и чудиков, и ему удается наделить их и силой, и обаянием. Только в первом кадре он выглядит жалким, а со второго начинаешь подозревать, что Борис в своем безумии прав и, похоже, у него-таки есть стержень. Но всех превосходит Кристофер Уокен в роли американца, внедряющего в рутинную практику похоронных контор сногсшибательные маркетинговые технологии. С пышной шевелюрой, выпученными глазами и обвисшей шеей, актер, известный по ролям драматических безумцев, оказывается очень хорош в комедии и к тому же ухитряется сыграть пародию на красавчика Хью Гранта. Тот блистал в другой взбалмошной комедии «Четыре свадьбы и похороны», так что российские прокатчики поступили правильно, заменив фильму его родное название, которое к тому же было почти непереводимо. Если бы из картины удалось заодно вырезать уж совсем идиотскую сцену с переодеванием героев в призраки, было бы, говоря по совести, еще лучше. Однако любовь к свободе творчества в нас неистребима и заставляет отказаться от такого рода цензурных рекомендаций. Тайны лондонского отеля О новом фильме Стивена Фрирза – АНДРЕЙ ПЛАХОВ Британский режиссер Стивен Фрирз знаменит картиной «Опасные связи» -- декадентской экранизацией романа Шодерло до Лакло о галантных и жестоких играх аристократов 18-го века. Но начинал Фрирз свой творческий путь в кино как живописатель экзотического дна современного Лондона, где густо представлены все цвета кожи, пороки и сексуальные пристрастия, а игры не менее жестоки, хотя совсем не галантны. В новом фильме режиссер возвращается к любимой теме, принесшей ему еще на заре карьеры славу и успех. Основное место действия – отель West London, по-британски основательный, с коврами, колоннами и внушительного вида швейцаром. Но обманчив фасад – за ним скрывается подозрительный притон с нелегальными иммигрантами, девушками по вызову, и эта индустрия в здешних местах еще далеко не самая предосудительная. Как положено в криминальной мелодраме (которую русские прокатчики, тоже не без оснований, называют криминальным триллером), герои здесь делятся на ангелов и злодеев. Ангелы, правда, немного падшие -- это пролетарии гостиничного труда. Он – нигериец, вечерами вкалывает шофером, потом до утра – ночным портье, подкрепляя свой изношенный организм вредными стимуляторами. Она – турчанка-горничная, которой приходится не только отбиваться от навязчивых клиентов, но иногда оказывать сексуальные услуги сильным мира сего. Эти сильные мира сего и есть злодеи, так вот они-то в фильме стопроцентные, Если сказать, какими преступными гадостями они занимаются, смотреть кино будет не так интересно. Гораздо увлекательнее самим вместе с Окве и Сенай (так зовут главных героев) проникнуть в грязные тайны, скрываемые за толстыми стенами отеля. А потом стать свидетелями того, как ловкая парочка прислуги, к которой присоединяются русский швейцар и санитар китаец, образовав настоящий интернационал, обводит вокруг пальца негодяев-дельцов и наказывает их именно тем способом, каким те привыкли поступать с простым народом. Чувство удовлетворенной справедливости – один из главных эмоциональных моторов в кинематографе. И не случайно именно картине Фрирза на Венецианском фестивале достался Приз публики, которая устроила на просмотре настоящую овацию. Особенно зрителям понравилась фраза Окве, брошенная в лицо одному из злодеев от имени обслуживающего персонала: «Мы созданы только для того, чтобы менять ваши простыни и сосать ваши члены». Однако смеется тот, кто смеется последним. Этот фильм можно было бы с тем же успехом назвать криминальной комедией. Особенно смешон, хотя и зловещ в роли главного негодяя французский актер испанского происхождения Серхи Лопес. Нигерийца, естественно, играет чернокожий исполнитель -- Чиветель Эджиофор, известный по фильму Стивена Спилберга «Амистад». Что касается турчанки Сенай, на эту роль создатели фильма пригласили знаменитую после «Амели» Одри Тоту. Для нее это был довольно рискованный поворот: после воздушной и романтической девушки с Монмартра сыграть грубоватую горничную в сюжете, все время балансирующем на грани хорошего вкуса. Однако Тоту решилась скорее сломать свой имидж, чем стать его рабой. Не последнюю роль в этом решении стало желание актрисы поработать с таким режиссером, как Стивен Фрирз и таким оператором, как Крис Менгес. Им удалось создать в такой прозаической декорации, как отель, атмосферу зловещего антимира, царства ужасов и кошмаров. Но немного меняется ракурс – и ужас оборачивается смехом, кошмар анекдотом, прелесть грязью и наоборот. Так что зрители смогут полностью разрядить батарею своих эмоций. В застенках ирландского КГБ На экраны выходит фильм-победитель последнего Венецианского фестиваля -- «Сестры Магдалины» Питера Муллана. АНДРЕЙ ПЛАХОВ считает его доказательством того, что и в области феминизма впереди нередко оказываются мужчины. Один из самых мужественных актеров британского кино, Питер Муллан блистал в социально-разоблачительных драмах Кена Лоуча. Ступив на стезю режиссуры, он посвятил свой первый фильм сиротам, а второй – угнетенным женщинам Запада. Как и все британские реалисты, Муллан вдохновился фактами и телевидением – показанным на знаменитом Channel 4 документальным фильмом «Секс в холодном климате». Речь шла о девушках, которых подвергали чудовищным издевательствам в монастырях святой Магдалины (некогда созданных в Ирландии для исправления проституток, перемоловших судьбы 30 тысяч молодых женщин и ликвидированных только шесть лет назад). Действие фильма происходит в 60-е годы, которые принято считать триумфом эмансипации. Но когда режиссер спросил одну свою знакомую, как она себя чувствовала в юности, пришедшейся аккурат на эту пору, та ответила: как под властью КГБ. Роль КГБ в Ирландии играла церковь, которая абсолютно доминировала в общественной жизни. Она могла себе позволить забрать у матери ребенка, и та не смела даже пикнуть: «Люди не задавали вопросов церкви, а церковь не задавала вопросов себе». Таков общий фон картины Муллана. Девушек насильно помещают в монастырь-тюрьму, вменяя им в вину все возможные грехи: одна родила внебрачного ребенка, другую изнасиловали, третья была слишком красивой, четвертая слишком умной. Монастырь имеет также функцию прачечной: сомнительных женщин исправляют рабским трудом. В ходу физические наказания, изощренные психологические пытки, бытовой садизм, сексуальные домогательства. В общем, такой себе католический талибан. Муллан укрупняет судьбы четырех девушек, ставших жертвами «сестер Магдалины»: их играют потрясающие молодые актрисы, некоторые из них были воспитаны в ирландских католических общинах. Роль самой зловещей сестры-настоятельницы Бриджет сыграла опытная Джеральдин МакЭван. Фильм не имел бы и десятой доли своего эффекта, если бы не виртуозное использование ручной камеры, которая позволяет фиксировать мельчайшие реакции и движения. Но при этом не суетится: каждая драматическая сцена освещена ровно и избегает дешевого экспрессионизма, который обычно используется в такого рода сюжетах. Мастерство режиссера сказывается и в том, сколь выразительны эпизодические мужские портреты. От священника, снимающего девушек на любительскую камеру и занимающегося с одной из них оральным сексом, до развозчика белья, который убежден, что все «сестры» -- проститутки. От розовощекого парня, насилующего на свадьбе свою кузину, до отца одной из девушек, который, сам страдая от этого, сдает ее в рабство (эту роль играет сам Муллан). Таким образом, на экране возникает картина теократического общества, где сексуальность считается грехом, одинаково фрустрированы и женщины, и мужчины, а палачи тоже в каком-то смысле являются жертвами. Британская реалистическая школа представлена в «Сестрах Магдалины» в своем лучшем виде, и не случайно, что самый большой восторг картина вызвала во Франции, получив высшие оценки даже у эстетствующих критиков. Сложнее было в Италии, где фильм, казалось, был обречен на политический скандал. В Венеции еще не забыли историю с показом на Лидо фильма «Последнее искушение Христа». Но на сей раз клерикалы были бессильны противопоставить что-то серьезное фактам и документальному стилю: Ватикан и его пресса вяло поворчали, и этим дело закончилось. Единственный упрек, который можно предъявить авторам фильма, -- это упрек парадокументальному реализму как методу. Даже если Муллан старается избегать пафоса, фактура и сюжет говорят на повышенных тонах за него, причем сентиментальные и чувственные моменты оказываются самыми сильными. Кино про ужасы женской тюрьмы может возбудить фестивальную толпу и прогрессивных критиков – но даже они предпочтут в нерабочее время настоящую мелодраму, пусть даже из монастырской жизни. |
« Назад