« Назад Читать на белом фоне ИЗАБЕЛЬ ЮППЕР-САНДРИН БОННЕР Француженка на баррикадах Франция, некогда пережив эпоху монументальных классицистских трагедий Расина и героико-романтической живописи Делакруа, давно превратилась в страну комфорта, стиля, рациональной философии и столь же рационального психологизма. Однако воинственный дух далеких предков нет-нет, но дает о себе знать. Несколько лет назад прошумела "Церемония" Клода Шаброля. Изабель Юппер и Сандрин Боннер разделили тогда приз как лучшие актрисы Венецианского фестиваля. Этот сюжет был выискан из газетной хроники. Софи, служанка в богатом доме (Боннер, живое воплощение скромности и трудолюбия), знакомится с Жанной, оторвой-почтальоншей (Юппер, перлюстрирует почту, зато активистка местного прихода). В один прекрасный вечер, устав от сбора пожертвований беднякам, две подружки-простолюдинки расстреливают из коллекционных ружей семейство "хозяев жизни". Шаброль шутя назвал "Церемонию" последним марксистским фильмом. Шутя -- потому что на самом деле он любит своих низвергнутых героев, как Чехов любил своих. Любит скромное обаяние буржуазии: ее быт, привычки, ее изысканные ритуалы, среди которых особое место занимают секс и еда. Он стал последним поэтом и отпевальщиком загнивающей буржуазии. Чем больше иронии в фильмах Шаброля, тем больше любви. Неподдельное восхищение достигает пика именно в тот момент, когда до предельной точки доходит и убийственный сарказм. В роли "отпетой" хозяйки дома выступила Жаклин Биссе -- красавица, дива, променявшая провинциальное французское кино на Голливуд. Одна из женщин-легенд "новой волны", которая играет словно бы ту же памятную героиню "Американской ночи" Трюффо, только двадцать лет спустя. Та же прелестная необязательность, тот же электризующий эротизм, но вошедшие в спокойное семейное русло. Неторопливые застолья в чисто французском стиле, и еще один семейный ритуал -- прослушивание тихими деревенскими вечерами любимых опер с помощью гигантского телеэкрана, раздвигающего пространство почти до размеров оперного зала. Шаброль развивает вполне марксистскую теорию о "двух культурах в буржуазном обществе". Вторую культуру представляет Софи, поглощающая в своей каморке для прислуги дешевый шоколад вместе с рекламной жвачкой из допотопного телевизора. И Жанна, пластикой и манерами напоминающая любовь-орловских "стрелок". С такими ролями не справились бы ни Жаклин Биссе, ни Катрин Денев. Быть может, молодая Жанна Моро, да и та всю жизнь мучилась от своей "некрасивости", мечтала быть дивой и соперничала с Бриджитт Бардо. Юппер появилась уже в начале 70-х и ни с кем не соперничала, даже со своей блистательной ровесницей и тезкой Изабель Аджани. У нее с самого начала была собственная ниша -- ниша не дивы, а воительницы. Ее specialite -- роли преступниц, отравительниц и авантюристок, на вид бледных немощных созданий, таящих внутри жестокие помыслы и пороки. Для ее партнерши по "Церемонии" превращение в пламенную революционерку оказалось столь же неожиданным, но не менее органичным. Только совcем с другой стороны. Еще в глубокой юности Сандрин Боннер сыграла в фильме "Без крова и вне закона" гонимую обществом бродяжку -- но не просто жертву, а сильную натуру, готовую к сопротивлению. Это были уже 80-е годы, и стало ясно, что на смену Юппер идет новая мощная актриса, бунтарка и дикарка в одном лице. Юппер более интеллектуальна, Боннэр более чувственна. Обе они заработали репутацию суперпрофессионалок, способных "сыграть и телефонную книгу". Хотя все же героини Боннер тяготеют к более "положительному" имиджу, чем у Юппер. Обеих актрис угораздило по разу, а то и по два сняться в России в фильмах о революции и о том терроре, что за ней последовал. Так что к ультрареволюционным "церемониям" обе были подготовлены. И вот Сандрин Боннер, гостья Московского фестиваля, бродит со своим бой-френдом по роскошному залу французского посольства, кажется, никем не узнанная и не привеченная. На самом деле весь вечер затеян в ее честь, но таков уж стиль Сандрин: быть на людях в тени и не привлекать внимания. Для сравнения: когда не так давно в то же посольство после премьеры фильма "Восток -- Запад" заехала Катрин Денев, вокруг нее все кружилось и вертелось, с огромным букетом ее встречал Олег Меньшиков. А ведь в этом фильме именно Боннер -- главная героиня, великолепно подыгравшая своему партнеру, Денев же блистает по сути в эффектном эпизоде. Как ни странно, снимавшаяся в Петербурге и в Киеве, Сандрин Боннер впервые в Москве. Да, в жизни она ничуть не похожа на звезду: ни одеждой, ни прической, ни макияжем. Но взгляд и улыбка безошибочно говорят: это она -- сильная и страстная героиня социальных и религиозных драм Аньес Варда и Мориса Пиала, вуайеристской психодрамы Патриса Леконта "Месье Ир", это она сыграла самую главную француженку всех времен у Жака Риветта ("Дева Жанна"). Когда видишь в одном лице сразу столько образов разных эпох, остается спросить: -- В чем разница -- чувствовать себя начинающей актрисой, какой вы были пятнадцать лет назад, и во всеоружии опыта, как теперь? -- Поверьте, становится все труднее. Потому что делаешь все сознательно. В юности это была скорее игра, забава. Еще не знала саму себя. Меня все хвалили: такая молодая, и уже что-то умеет. Сейчас люди судят меня без всяких скидок. -- Значит, работа для вас не радость, а все больше преодоление трудностей? -- Это зависит от того, с кем работаешь. Не только от режиссера и партнеров, но и от тех, кто приносит кофе на съемочную площадку. В кино каждая мелочь имеет значение. -- Приходя на съемки, вы сразу чувствуете, какой будет атмосфера? -- Нет, никогда не знаешь всего заранее. Иногда думаешь, будет трудно, а все идет, как по маслу. Иногда наоборот. Не люблю, когда все происходит слишком медленно, но и чрезмерная быстрота тоже меня угнетает. -- Техника и инстинкт. На что вы опираетесь в первую очередь? -- И на то, и на другое. Прежде всего ты должна точно осознать вместе с режиссером и оператором, что, собственно говоря, собираешься сделать и какими техническими средствами. А потом все, что знаешь, надо напрочь забыть. Чтобы у зрителя осталось впечатление чистой импровизации. -- Есть ли актерские секреты для достижения этой цели? -- Экономить энергию для крупных планов: это закон профессии. Если, конечно, не снимаешься у Риветта. -- Потому что он не любит крупных планов? -- Потому что он вообще другой. -- В "Деве Жанне" это особенно ощущается: полная бесстрастность и при этом глубина эмоций. Но я помню ваши крупные планы в другой картине Риветта. Там вы все время едете в поезде, размышляя о смерти отца -- и это не скучно. А чем отличаются Пиала, Шаброль? -- У Пиала я дебютировала и всегда буду ему благодарна уже за это. Шаброль не спрашивает ничего лишнего, он любит, когда к нему приходят готовыми на съемочную площадку. На его лице написано: мое дело режиссировать, ваше -- играть. Это честный подход, и я его принимаю. -- Не трудно было в "Церемонии" сыграться с Изабель Юппер? -- Сначала я немного побаивалась, что из этого выйдет. Ведь Изабель -- постоянная и любимая актриса Шаброля. Но все прошло замечательно, я ощутила прекрасный контакт не только с ней, но и с Жаклин Биссе. Вспоминаю каннскую пресс-конференцию, где Сандрин Боннер отвечала на вопросы журналистов вместе с Эмманюэль Беар, актрисой совсем другого амплуа и типа, известной не только своей красотой, но и раскованным поведением. Уж Эмманюэль-то, которую хорошо помнят в Москве по фильму "Французская женщина" (сразу три приза ММКФ, в том числе за лучшую женскую роль), запросто могла бы вести себя как дива. Ничего подобного. Вместе с Сандрин они пришли лохматые, джинсовые, в шлепанцах -- ну просто серые мыши. Отвечая на вопросы, чесали голову, заговорщичецки перещептывались и хихикали -- вели себя, как последние двоечницы. Так француженки воюют с буржуазностью в жизни. А вечером взошли на каннскую лестницу принарадившись и обнявшись, как интимные подружки. -- Кажется, вы легко сближаетесь с женщинами, когда вместе работаете? С Эмманюэль Беар, и даже с Катрин Денев. Вам не свойственна профессиональная ревность? -- Я люблю работать с женщинами. В их контакте нет противостояния полов, а ревность мне и в самом деле не присуща. -- Отличаются ли французские актрисы от англичанок или американок? -- Не думала об этом. Всюду есть женщины в нашей профессии, которые предпочитают быть куклами и получать много денег. Но есть настоящие актрисы -- Мэрил Стрип, Джоди Фостер. -- Вы хотели бы работать в англозычном кино? -- У меня были такие опыты. И я нахожу это очень интересным с профессиональной точки зрения. Каждый актер накапливает свои стеротипы. Когда играешь на чужом поле, на чужом языке и чувствуешь себя не столь уж комфортно, ты вынужден больше думать, взвешивать. Как будто в первый раз. -- У журналистов тоже есть стереотипы. Каков ваш личный образ России? -- Трудно ответить в двух словах. Это богатая страна -- в самых разных аспектах. Русские очень образованны и искусны. Им свойственна ностальгия по прошлому, которая заражает иностранцев. В то же время они устремлены вперед. Меня это трогает и волнует: странное существование как бы вне настоящего -- между прошлым и будущим. Будущее в России и впрямь непредсказуемо. Кончился Московский фестиваль, никто не ждал больше звезд, и вдруг, буквально на следующий день -- в Москву заявляется Изабель Юппер. Заявляется в свите Жака Ширака, а не по киношным делам.И тем не менее как не использовать редкий шанс встретиться с актрисой, которую после фильма "Пианистка" величают "номер один" в современном кино. Мы сидим в холле "Метрополя". Признанная интеллектуалка (в свое время она на равных провела беседу с философом Жаном Бодрийяром), Юппер очень проста в общении, и еще более проста внешне: ни косметики, ни прически, впрочем, мы уже привыкли к тому, каков должен быть имидж интеллектуала. (Как-то я сам стал его жертвой: фотограф из газеты "Либерасьон" сняла меня как образец жизненного стиля российского кинокритика на фоне мусорных куч за Курским вокзалом; я сначала обиделся, потом понял, что так надо). Говорим с гостьей о том шоке, в который ввергла "Пианистка" даже бывалых киножурналистов. Все началось с Канна, где фильм собрал урожай призов и одновременно вверг публику в ступор. Это была одна из четырех картин, что за целое десятилетие удостоились особой звездочки в каннском каталоге, предупреждающей, что "это кино" может нарушить психику чувствительных зрителей. Героиня "Пианистки" учит консерваторскую молодежь дивной музыке Шуберта, а после работы ходит в порномагазины и держит под кроватью набор садомазохистских инструментов. Эрика -- воительница против канонов мужской цивилизации. Она присваивает себе мужское право вуайера, пытается доминировать над своим партнером и в итоге расплачивается за это. Картина демифологизирует австрийскую музыкальную культуру: оборотной стороной ее мужского гения оказываются судьбы безымянных учительниц музыки, находящихся не в ладу со своим либидо. Когда картину привезли в Москву, в двухсотместный зал кинотеатра "35 мм" на пресс-показ набилось чуть не полтысячи жаждущих зрелища профессионалов. Выдержав штурм и задыхаясь, фестивальный народ во время просмотра нервно похохатывал. Когда кто-то выразил недовольство поведением коллег, одна парировала: "А что, мы плакать должны?" -- Как вы думаете, -- спрашиваю я у Изабель, -- это естественная защитная реакция? -- Смеются некоторые и во Франции. Почему нет? В фильме много иронии, это трагедия, но без пафоса и с оттенком фарса. В фильме действительно много смешного. Это не просто провокация или стилистическое упражнение. Это сюжет, который ждет ответной реакции, особенно со стороны женщин. И есть характеры, с которыми можно идентифицироваться -- хотя бы мать, которая подавляет свою дочь и непрестанно вмешивается в ее любовные отношения. Разве это не знакомо в той или иной мере каждой зрительнице? -- Считаете ли вы свою пианистку феминисткой? -- Фильм поставлен по роману австрийской писательницы Эльфриды Елинек. Она больше чем феминистка, ее произведения -- об эксплуатации механизма власти. Когда экранизировать эту вещь решил Михаэль Ханеке -- режиссер экстремальный и радикальный -- получился взрывной коктейль, сатира и мелодрама, сарказм и жестокость одновременно. -- Третьей компонентой коктейля оказались вы -- актриса тоже достатачно радикальная. Вы сами занимались переводом на французский греческих трагедий. Не есть ли "Пианистка" образцом современной трагедии? -- Чистая трагедия в наше время вряд ли возможна. Только трагифарс. (Задавая этот вопрос, я вспомнил лекции во ВГИКе, которые читала по теории литературы и театра Ольга Игоревна Ильинская. Изабель Юппер отвечает ее словами, хотя во ВГИКе не училась). -- Феминистский трагифарс? -- С моей точки зрения, фильм шире стандартных определений. В нем есть феминистский дискурс, но речь идет не только о подавлении женщины мужчиной или даже мужчины женщиной и женщины женщиной (так в фильме), а об универсальном механизме власти. Моя героиня Эрика хочет изменить систему и не видит в своем партнере индивидуальности. Она думает, что он представляет всю систему, и в этом ее заблуждение. -- Некоторые считают картину студией мазохизма... -- Не думаю. Мазохизм здесь -- метафора боли и одиночества. Эрика -- не извращенка, не монстр. Ящик с инструментами под постелью героини скорее символичен: это как секрет, который зарывают в землю маленькие девочки. Эрика -- взрослая женщина и одновременно девочка, подавленная своей матерью: перефразированная тема бергмановской "Осенней сонаты". -- Она девственница? Что она делает, закрывшись в ванной, с помощью бритвы? Эту сцену все поняли по-разному. -- Не знаю точно, девственница ли она. Сцена может иметь много разных интерпретаций. Возможно, Эрика пускает себе кровь, чтобы убедить себя в том, что не может заниматься любовью, имитируя менструацию. Может быть, ее отец был евреем, и она делает нечто вроде обрезания: ведь символически она берет на себя роль мужчины, доминирующего над своим партнером. -- Совсем юной вы сыграли в фильме Бертрана Блие "Вальсирующие", где вашу героиню лишил девственности Жерар Депардье. Потом много работали с Клодом Шабролем. Кто был вашим главным учителем в кино? -- Люблю Блие, но с ним надо быть осторожным: я имею в виду его отношения с женщинами за определенными пределами. Шаброль не был моим учителем, хотя мы сделали целых шесть фильмов вместе. Он создает хорошее пространство вокруг себя, в котором свободно себя чувствуешь. Сначала кажется, что вы связаны по рукам и ногам, но потом выясняется, что внутри этого пространства много свободы. -- В чем разница -- когда вы только начинали и сейчас? -- Сейчас я получаю больше удовольствия. -- Несколько дней назад я беседовал с Сандрин Боннер, и она сказала, что ей чем дальше, тем труднее. -- Вот видите, у меня все наоборот. -- И еще она сказала: надо все знать про свою героиню, почему она стала такой-то и сделала то-то. Все знать, а потом все забыть, чтобы почувствовать себя свободной, подчиняться только актерскому инстинкту. -- Тут я скорее согласна. Когда играешь, думаешь не почему, а как. -- Но это значит, что для вас как актрисы важнее техника? Или это зависит от роли? -- Нет, это всегда одинаково, и с каждым разом ты делаешь все лучше. Играть легче, опыт сам работает на тебя. -- В традиции русской школы в каждый момент спрашивать и отвечать, почему ты делаешь то или иное... -- Во французской традиции -- находить ответ на вопрос "зачем", когда только начинаешь работать над фильмом. Потом наступает время делать, а не задавать вопросы. Если бы я себя каждый раз в процессе работы спрашивала, "почему" да "зачем", мы бы закончили "Пианистку" только через два года. -- Вы не первый раз в России. Однажды снялись у русского режиссера Игоря Минаева в "Наводнении". До вас аналогичный опыт был у Жанны Моро: она играла у Рустама Хамдамова в "Анне Карамазофф". Ни тот, ни другой фильм не имели широкого проката. Вы не разочарованы? -- Это был интересный опыт, и у меня есть новый проект с Минаевым: фильм о подруге Чйковского. -- Вы работали также в других восточно-европейских странах. -- Снималась в "Бесах" у Вайды, в "Наследстве" у венгерки Марты Месарош и у югослава Александра Петровича. Последний фильм так и не вышел на экраны. -- Возможно, то была расплата за то, что Петрович прикоснулся к роману Булгакова "Мастер и Маргарита"? -- А что, этот роман так же нельзя трогать, как "Макбет" в театре? Но я видела "Мастера" на Таганке. -- А что вы видели из русского кино? -- Фильмы Сокурова. А Герман что-то снимает сейчас? -- Он экранизирует роман "Трудно быть богом" братьев Стругацких. По их другому роману Тарковский снял "Сталкера". Еще один вопрос. Вы снимались в Америке -- у Майкла Чимино, у Хэла Хартли. Есть разница, когда играешь на чужом языке? -- Нет, никакой разницы. -- Вы только что снялись в новом фильме Франсуа Озона в числе восьми актрис разных поколений -- от Даниэль Дарье до Катрин Денев. Ощущаете ли вы себя частью французской актерской "банды" -- семьи, традиции? Вдохновлялись ли ролями своих предшественниц? -- Нет, каждая из нас индивидуальна. Нельзя имитировать что было раньше. Каждая актриса -- продукт своего времени. -- Что же тогда современно? -- Трудно обобщать. Сейчас кино стало более развлекательным. С другой стороны, раньше добро и зло были четче разведены. Теперь их все труднее идентифицировать. Поднимаются более глубокие вопросы человеческого существования. Кино стало реалистичным, более тесно связано с политикой и социологией. Актеры должны нести в себе эту страсть к снятию всех покровов, к беспощадному исследованию человеческой природы. -- Что вы думаете о буме женской режиссуры во Франции? И об увлечении порно? Что это -- новая мера реализма? -- Нет. Просто женщины иначе чувствуют, и их сексуальность иначе выражается. Раньше они были только объектами, теперь становятся субъектами. Возьмите хотя бы "Пианистку". Я задал героиням этой главы похожие вопросы и получил разные ответы. Но ощущение (субъективно возникшее после "Церемонии") осталось. Они обе для меня -- разные ипостаси одного образа. Маленькие хрупкие француженки на баррикадах, девы, но не дивы, воительницы и героини, достойные Расина и Делакруа. АиФ Изабель Юппер -- француженка на баррикадах Премьера фильма "Пианистка" с Изабель Юппер в главной роли на последнем Каннском фестивале прошла в атмосфере скандала. За всю историю Канна этот был третий случай, когда картину отметили в программе особой звездочкой: это значит, что фильм опасен, он может разрушить психику чувствительных зрителей (впервые такая звездочка появилась перед "Бешеными псами" Тарантино). Теперь картина, снятая австрийским режиссером Михаэлем Ханеке и награжденная тремя каннскими призами, в том числе двумя актерскими, выходит в наш прокат. Сорокалетняя девственница В "Пианистке" никого не убивают и не пытают электрическим током. Все проще -- и сложнее. Сорокалетняя Эрика живет с полусумасшедшей мамашей-мегерой в коммунальной склоке, вплоть до выдирания волос. Эрика учит молодежь в консерватории, как безупречно играть Шуберта. А после работы ходит в порномагазины смотреть пип-шоу, выслеживает парочки в машинах и, закрывшись в ванной, режет себе бритвой гениталии. Кроме того, она держит под кроватью набор ножей, ремней и прочей садомазохистской амуниции. Когда за ней начинает ухлестывать один из учеников, она вводит парня в шок своими экзотическими сексуальными пристрастиями. Парня играет модный Бенуа Мажимель, мамашу -- великолепная Анни Жирардо, Эрику -- не менее блестящая Изабель Юппер. После "Пианистки" ее стали называть актрисой номер один мирового кино. А началось все почти тридцать лет назад, когда режиссер Бертран Блие покорил мир молодежным хитом "Вальсирующие" -- о фривольных похождениях двух волокит и их подружки, пребывающей в безуспешных поисках оргазма. Это был дебют целой компании будущих звезд, соединившихся в том чудном возрасте, когда их еще не портят миф и слава. Изабель Юппер была самой юной из них; символично, что в "Вальсирующих" ее героиню дефлорирует сам Жерар Депардье -- будущий король, он же Распутин и носитель "плебейской мощи", "неистовый донор" французского кино. Об этом вспомнилось после "Пианистки": больше всего обуждали сцену в ванной и "что она там делает". Многие решили, что героиня таким макаром лишает себя девственности. -- Не знаю точно, девственна ли она, -- говорит Юппер. -- Возможно, Эрика пускает себе кровь, чтобы убедить себя в том, что не может заниматься любовью, имитируя менструацию. А может, ее отец был евреем, и она производит нечто вроде обрезания: ведь символически она берет на себя роль мужчины, доминирующего над своим партнером. Французская Стрелка Мы сидим в холле московской гостиницы "Метрополь". Изабель Юппер приехала в свите Жака Ширака, а не по киношным делам. Она очень проста в общении, и еще более проста внешне: ни косметики, ни прически, во всяком случае, с утра. Ее стиль -- антибуржуазность. У нее гражданский муж и двое детей (так же, в гражданском браке, живет Бенуа Мажимель с другой французской звездой, Жюльетт Бинош). Юппер происходит из богатой еврейской семьи, ее отец -- крупный промышленник. Сама Изабель -- признанная интеллектуалка: перевела на французский несколько древнегреческих трагедий и на равных провела беседу с философом Жаном Бодрийяром. В юности училась на факультете восточных языков, на русском отделении. Потом тяга к актерству пересилила, но славянские увлечения не прошли. С них-то мы и начинаем разговор: -- В свое время вы снялись у русского режиссера Игоря Минаева в "Наводнении". -- Это был интересный опыт, и у меня есть новый проект с Минаевым: фильм о подруге Чайковского. Снималась я и у других восточных европейцев -- у Анджея Вайды в "Бесах" (играла Марию Шатову) и у югослава Александра Петровича. Последний фильм так и не вышел на экраны. -- Возможно, то была расплата за то, что Петрович прикоснулся к роману Булгакова "Мастер и Маргарита"? -- А что, этот роман так же нельзя трогать, как "Макбет" в театре? Но я видела "Мастера" на Таганке. -- А что вы видели из русского кино? -- Фильмы Сокурова. А Герман что-то снимает сейчас? А Михалков? Так мы не успеем поговорить о самой Юппер. Быстро потеряв после "Вальсирующих" творческую "девственность", она стала настоящей "профи" -- из тех, что способны сыграть и телефонную книгу. Несколько лет назад прошумела картина "Церемония" Клода Шаброля. Этот сюжет был выискан из газетной хроники. Софи, служанка в богатом доме, знакомится с Жанной, оторвой-почтальоншей. В один прекрасный вечер две подружки-простолюдинки расстреливают из коллекционных ружей семейство "хозяев жизни". Жанна-Юппер заправски перлюстрирует почту, а пластикой и пролетарскими манерами напоминат Стрелку Любови Орловой. За эту роль актриса отхватила приз в Венеции. Отравительница и отцеубийца Юппер не впервые получать призы и убивать на экране. С юности она стала любимицей Каннского фестиваля и его директора Жилья Жакоба. В 1978-м ее наградили за роль великой преступницы -- знаменитой в 30-е годы отцеубийцы и отравительницы в фильме "Виолетт Нозьер" того же Шаброля. Актриса сыграла еще целую обойму женских характеров под девизом "Ад находится в нас самих". Впрочем, и этих героинь Юппер ухитряется очеловечить, показать их жертвами роковых страстей и комплексов. Прошло время -- и Шаброль снял Юппер в роли мадам Бовари. В ту пору на французском экране соперничали Жанна Моро и Катрин Денев. Юппер ни с кем не соперничала, даже со своей блистательной ровесницей и тезкой Изабель Аджани. У нее с самого начала была собственная ниша. Ее specialite -- роли преступниц и авантюристок, на вид бледных немощных созданий, таящих внутри жестокие помыслы и пороки. -- Как вам удается делать убедительными столь одиозных героинь? Пытаетесь их оправдать и полюбить? Или это дело чистой техники? А может, все зависит от роли? -- Нет, это всегда одинаково, и с каждым разом ты делаешь все лучше. Играть легче, опыт сам работает на тебя. И удовольствия тоже получаешь больше. -- В традиции русской школы в каждый момент спрашивать и отвечать, почему ты делаешь то или иное... -- Во французской традиции -- находить ответ на вопрос "зачем", когда только начинаешь работать над фильмом. Потом наступает время делать, а не задавать вопросы. Если бы я себя каждый раз в процессе работы спрашивала, "почему" да "зачем", мы бы закончили "Пианистку" только через два года. -- Вы только что снялись в новом фильме Франсуа Озона в числе восьми актрис разных поколений -- от Даниэль Дарье до Катрин Денев. Ощущаете ли вы себя частью французской актерской "банды" -- семьи, традиции? Вдохновлялись ли ролями своих предшественниц? -- Нет, каждая из нас индивидуальна. Нельзя имитировать что было раньше. Каждая актриса -- продукт своего времени. -- Что же тогда современно? -- Трудно обобщать. Сейчас кино стало более развлекательным. С другой стороны, раньше добро и зло были разведены. Теперь их труднее идентифицировать. Кино стало реалистичным, более тесно связано с политикой и социологией. Актеры должны нести в себе эту страсть к снятию всех покровов, к беспощадному исследованию человеческой природы. Тайна за семью печатями И все же, зная почти все о Изабель Юппер, продолжаешь видеть в ней "тайну за семью печатями". Не только потому, что она маниакально охранаяет от посторонних свою личную жизнь, предпочитает светским церемониям затворничество. Но и потому, что невероятна ее работоспособность: по четыре-пять фильмов в год, и все главные роли. А ведь даже совсем молодые актрисы во Франции жалуются на дефицит ролей. Сорокавосьмилетняя Юппер, однако, по-прежнему незаменима. Ни у кого нет во французском кино такого широкого диапазона -- от писаных красавиц до веснушчатых дурнушек, от хрупких любящих созданий до исчадий ада. Юппер -- настоящая француженка. Франция, некогда пережив эпоху монументальных трагедий и героико-романтической живописи, давно превратилась в страну комфорта, стиля, рациональной философии и столь же рационального психологизма. Однако воинственный дух далеких предков нет-нет, но дает о себе знать. Еще в одной из ранних своих работ -- фильме "Следователь и убийца" -- Юппер сыграла бесстрашную деревенскую девушку с развивающимися золотыми волосами: под дулом направленных на нее ружей она напоминает "Свободу на баррикадах" Эжена Делакруа или Орлеанскую деву. В "Пианистке" героиня Юппер снова на баррикадах -- только феминистских. Теперь она борется против мужского шовинизма. -- Фильм поставлен по роману австрийской писательницы Эльфриды Елинек. Она больше чем феминистка, ее произведения -- об эксплуатации механизма власти. Когда экранизировать эту вещь решил Михаэль Ханеке -- режиссер экстремальный и радикальный -- получился взрывной коктейль, сатира и мелодрама, сарказм и жестокость одновременно. Третьей компонентой коктейля стала Изабель Юппер -- и напиток заиграл. ДЛЯ ПРЕМЬЕРА Добро и зло труднее различимы Буквально через день после закрытия Московского фестиваля и через три после сенсационного показа "Пианистки" мы встретились в холле "Метрополя" с Изабель Юппер. Выдающаяся актриса и признанная интеллектуалка (в свое время она на равных провела беседу с философом Жаном Бодрийяром) появилась в Москве в свите Жака Ширака. Тем не менее она нашла время встретиться с будущими прокатчиками "Пианистки" Игорем Бортниковым и Раисой Фоминой. Параллельно мы записывали интервью и обсуждали некоторые практические вопросы. Я рассказал о том шоке, в который ввергла картина даже бывалых киножурналистов. В двухсотместный зал кинотеатра "35 мм" на пресс-показ "Пианистки" набилось чуть не полтысячи жаждущих зрелища профессионалов. Выдержав штурм и задыхаясь, фестивальный народ во время просмотра нервно похохатывал. Когда кто-то выразил недовольство поведением коллег, одна парировала: "А что, мы плакать должны?" -- Как вы думаете, -- спрашиваю я у Изабель, -- это естественная защитная реакция? -- И да, и нет. В фильме действительно много смешного. Это не просто провокация или стилистическое упражнение. Это сюжет, который ждет ответной реакции, особенно со стороны женщин. И есть характеры, с которыми можно идентифицироваться -- хотя бы мать, которая подавляет свою дочь и непрестанно вмешивается в ее любовные отношения. Разве это не знакомо в той или иной мере каждой зрительнице? -- Вы сами занимались переводом на французский греческих трагедий. Не есть ли "Пианистка" образцом современной трагедии? -- Чистая трагедия в наше время вряд ли возможна. Только трагифарс. -- Что все-таки главное в фильме Михаэля Ханеке по книге Эльфриды Элинек? Феминизм? Мазохизм? -- С моей точки зрения, фильм шире этих стандартных определений. В нем есть феминистский дискурс, но речь идет не только о подавлении женщины мужчиной или даже мужчины женщиной и женщины женщиной (так в фильме), а об универсальном механизме власти. Моя героиня Эрика хочет изменить систему и не видит в своем партнере индивидуальности -- как раньше мужчины не видели ее в женщине. Она думает, что он представляет всю систему, и в этом ее заблуждение. Что касается мазохизма (пресловутый ящик с инструментами под кроватью героини), это скорее метафора боли и одиночества. Люди обычно стараются не думать о таких интимных вещах. Но в данном случае они оказываются перед необходимостью проникнуть в то, что стоит за символами и теоретическими понятиями типа "садомазохизм" и так далее. Мы обсуждаем проект московской ретроспективы Изабель Юппер. Более чем за четверть века работы в кино она сыграла множество первоклассных ролей в фильмах режиссеров первого ряда. -- Совсем юной вы сыграли в фильме Бертрана Блие "Вальсирующие", где вашу героиню лишил девственности Жерар Депардье. В чем разница вашего актерского самоощущения -- когда вы только начинали и сейчас? -- Сейчас я получаю больше удовольствия. И мне все легче дается. С каждым разом ты делаешь свое дело все лучше. -- Несколько дней назад я беседовал с вашей коллегой Сандрин Боннэр, и она сказала, что ей чем дальше, тем труднее, тем сильнее давит груз ответственности. -- Вот видите, у меня все наоборот. -- И еще она сказала: надо все знать про background своей героини, почему она стала такой-то и сделала то-то. Все знать, а потом все забыть, чтобы почувствовать себя свободной, подчиняться только актерскому инстинкту. -- Тут я скорее согласна. Когда играешь, думаешь не почему, а как. -- В традиции русской школы в каждый момент спрашивать и отвечать, почему ты делаешь то или иное... -- Во французской традиции ответ на вопрос "зачем" ты находишь тогда, когда только начинаешь работать над фильмом. Потом наступает время делать, а не задавать вопросы. Если бы я себя каждый раз в процессе работы спрашивала, "почему" да "зачем", мы бы закончили "Пианистку" только через два года. -- Вы не первый раз в России. Однажды снялись у русского режиссера Игоря Минаева в "Наводнении". До вас аналогичный опыт в России был у Жанны Моро: она играла у Рустама Хамдамова в "Анне Карамазофф". Ни тот, ни другой фильм не имели широкого проката. Вы не разочарованы? -- Это был интересный опыт, и у меня есть новый проект с Минаевым. С фильмами, особенно в Восточной Европе, всякое случается. Как-то я снималась у югослава Александра Петровича. Кажется, в 1987 году. Фильм так и не вышел на экраны. Это была экранизация книги Чернянского Migration. Шла большая борьба между режиссером и продюсером. -- Кто еще из русских кинематографистов вас интересует? -- Я видела фильмы Сокурова. А Герман что-то снимает сейчас? -- Он экранизирует роман "Трудно быть богом" братьев Стругацких. По их другому роману Тарковский снял "Сталкера". -- А Михалков что-то делает новое? -- Кажется, он собирается снять "Утомленных солнцем-2". Мы с Раисой Фоминой вспоминаем, как встречались с Франсуа Озоном, когда он только начинал работу над новым фильмом с восемью актрисами разных поколений -- от Даниэль Дарье до Катрин Денев и Эмманюэль Беар. Выясняется, что Изабель Юппер тоже оказалась в этой "банде". -- Ощущаете ли вы себя частью французской актерской семьи, традиции? Вдохновлялись ли когда-нибудь ролями своих предшественниц? -- Нет, каждая из нас очень индивидуальна. Нельзя имитировать что было раньше. Любая актриса -- продукт своего времени. -- Что же тогда современно? -- Трудно обобщать. Сейчас кино стало более развлекательным. С другой стороны, раньше добро и зло были более четко разведены. Теперь их труднее идентифицировать: возьмите ту же "Пианистку". Поднимаются более глубокие вопросы человеческого существования. Кино стало более реалистичным, более тесно связано с политикой и социологией. Никуда не денешься: актеры должны участвовать в этом исследовании человеческой природы. Добро и зло труднее различимы Через два дня после громкой премьеры на Московском фестивале фильма "Пианистка" (La pianiste) в Россию приехала Изабель Юппер (Isabelle Huppert), награжденная за эту роль в Канне. Актриса номер один cовременного кино, она ивестна во Франции также переводами греческих трагедий и интервью с философом Жаном Бодрийяром (Jean Baudrillard). ИЗАБЕЛЬ ЮППЕР появилась в связи с визитом Жака Ширака, а не по кинематографическим делам. Тем не менее она согласилась ответить на вопросы обозревателя "Ъ" АНДРЕЯ ПЛАХОВА. -- Считаете ли вы "Пианистку" феминистской картиной? -- Фильм поставлен по роману австрийской писательницы Эльфриды Элинек. Она больше чем феминистка, ее произведения -- об эксплуатации механизма власти, который распространяется и на отношения между мужчинами и женщинами. Когда экранизировать эту вещь решил Михаэль Ханеке -- режиссер экстремальный и радикальный -- получился взрывной коктейль. -- Третьей компонентой коктейля оказались вы -- актриса тоже достатачно радикальная. В вашем послужном списке роли убийц и других преступниц. Но даже на этом фоне "Пианистка" смотрится как очень экстремальный фильм. Чем стала для вас роль Эрики? -- Когда я прочла сценарий, поразилась тому, что он проникает в самые интимные сферы, говорит о том, о чем обычно умалчивается. Это сатира и мелодрама одновременно, в фильме есть сарказм и жестокость. -- На московской премьере некоторые зрители смеялись. Возможно, это была защитная реакция... -- Смеются некоторые и во Франции. Почему нет? В фильме много иронии, это трагедия, но без пафоса и с оттенком фарса. -- Некоторые считают картину студией мазохизма... -- Не думаю. Мазохизм здесь -- метафора боли. Эрика -- не извращенка, не монстр. Ящик с мазохистскими инструментами под постелью героини скорее символичен: это как секрет, который зарывают в землю маленькие девочки. Эрика -- взрослая женщина и одновременно двочка, подавленная своей матерью: перефразированная тема бергмановской "Осенней сонаты". -- Она девственница? Что она делает, закрывшись в ванной, с помощью бритвы? Эту сцену все поняли по-разному. -- Не знаю точно, девственница ли она. Сцена может иметь много разных интерпретаций. Возможно, Эрика пускает себе кровь, чтобы убедить себя в том, что не может заниматься любовью. Может быть, ее отец был евреем, и она делает нечто вроде обрезания: ведь символически она берет на себя роль мужчины, доминирующего над своим партнером. -- И все же она по-настоящему полюбила молодого мужчину, своего ученика? -- Да, она любит его, но выразить свои чувства в понятной ему форме не может. -- Вы начинали у Бертрана Блие, потом много работали с Клодом Шабролем. Кто был вашим главным учителем в кино? -- Люблю Блие, но с ним надо быть достаточно осторожным. Шаброль не был моим учителем, хотя мы сделали целых шесть фильмов вместе. Он создает хорошее пространство вокруг себя. Его невозможно заставить быть другим, чем он есть. Сначала кажется, что вы связаны по рукам и ногам, но потом выясняется, что внутри этого пространства много свободы. -- Что для вас как актрисы важнее -- инстинкт или техника? -- Технику знаешь с годами все лучше, и играть все легче, опыт сам работает на тебя. Когда играешь, думаешь не почему, а как. -- В традиции русской школы знать, почему... -- Возможно, в этом разница. -- Однажды вы играли у русского режиссера... -- У Игоря Минаева в "Наводнении". Мне понравился рассказ Замятина и первые картины Минаева. У нас с ним есть еще один проект -- о женщине, которая была подругой Чайковского. -- Вы снимались также в других восточно-европейских странах. -- В "Бесах" у Вайды, в "Наследстве" у венгерки Марты Месарош и у югослава Александра Петровича. Последний фильм так и не вышел на экраны. -- Возможно, то была расплата за то, что Петрович прикоснулся к роману Булгакова "Мастер и Маргарита"? -- А что, этот роман так же нельзя трогать, как "Макбет" в театре? Но я видела "Мастера" на Таганке. -- А что вы видели из русского кино? -- Фильмы Сокурова. -- Вы снимались в Америке -- у Майкла Чимино, у Хэла Хартли. Есть разница, когда играешь на чужом языке? -- Нет, это чисто профессиональная проблема. -- Сейчас вы снимаетесь в новом фильме Франсуа Озона в числе восьми актрис разных поколений -- от Даниэль Дарье до Катрин Денев. Ощущаете ли вы себя частью французской актерской семьи, традиции? Вдохновлялись ли вы ролями своих предшественниц? -- Нет, каждый очень индивидуален. Нельзя имитировать что было раньше. Каждая актриса -- продукт своего времени. -- Что же тогда современно? -- Раньше добро и зло были четко разведены. Теперь их труднее идентифицировать. Поднимаются более глубокие вопросы человеческой экзистенции. -- Что вы думаете о буме женской режиссуры во Франции? И об увлечении порно? Что это -- новая мера реализма? -- Нет. просто женщины иначе чувствуют, и их сексуальность иначе выражается. Раньше они были только объектами, теперь становятся субъектами. То же самое -- в "Пианистке". Эрика хочет изменить систему и не видит в своем партнере индивидуальности -- как раньше мужчины не видели ее в женщине. Она думает, что он представляет всю систему, и в этом ее заблуждение. Добро и зло труднее различимы Через два дня после громкой премьеры на Московском фестивале фильма "Пианистка" (La pianiste) в Россию приехала Изабель Юппер (Isabelle Huppert), награжденная за эту роль в Канне. Актриса номер один cовременного кино, она ивестна во Франции также переводами греческих трагедий и интервью с философом Жаном Бодрийяром (Jean Baudrillard). ИЗАБЕЛЬ ЮППЕР появилась в связи с визитом Жака Ширака, а не по кинематографическим делам. Тем не менее она согласилась ответить на вопросы обозревателя "Ъ" АНДРЕЯ ПЛАХОВА. -- Считаете ли вы "Пианистку" феминистской картиной? -- Фильм поставлен по роману австрийской писательницы Эльфриды Элинек. Она больше чем феминистка, ее произведения -- об эксплуатации механизма власти, который распространяется и на отношения между мужчинами и женщинами. Когда экранизировать эту вещь решил Михаэль Ханеке -- режиссер экстремальный и радикальный -- получился взрывной коктейль. -- Третьей компонентой коктейля оказались вы -- актриса тоже достатачно радикальная. В вашем послужном списке роли убийц и других преступниц. Но даже на этом фоне "Пианистка" смотрится как очень экстремальный фильм. Чем стала для вас роль Эрики? -- Когда я прочла сценарий, поразилась тому, что он проникает в самые интимные сферы, говорит о том, о чем обычно умалчивается. Это сатира и мелодрама одновременно, в фильме есть сарказм и жестокость. -- На московской премьере некоторые зрители смеялись. Возможно, это была защитная реакция... -- Смеются некоторые и во Франции. Почему нет? В фильме много иронии, это трагедия, но без пафоса и с оттенком фарса. -- Некоторые считают картину студией мазохизма... -- Не думаю. Мазохизм здесь -- метафора боли. Эрика -- не извращенка, не монстр. Ящик с мазохистскими инструментами под постелью героини скорее символичен: это как секрет, который зарывают в землю маленькие девочки. Эрика -- взрослая женщина и одновременно двочка, подавленная своей матерью: перефразированная тема бергмановской "Осенней сонаты". -- Она девственница? Что она делает, закрывшись в ванной, с помощью бритвы? Эту сцену все поняли по-разному. -- Не знаю точно, девственница ли она. Сцена может иметь много разных интерпретаций. Возможно, Эрика пускает себе кровь, чтобы убедить себя в том, что не может заниматься любовью. Может быть, ее отец был евреем, и она делает нечто вроде обрезания: ведь символически она берет на себя роль мужчины, доминирующего над своим партнером. -- И все же она по-настоящему полюбила молодого мужчину, своего ученика? -- Да, она любит его, но выразить свои чувства в понятной ему форме не может. -- Вы начинали у Бертрана Блие, потом много работали с Клодом Шабролем. Кто был вашим главным учителем в кино? -- Люблю Блие, но с ним надо быть достаточно осторожным. Шаброль не был моим учителем, хотя мы сделали целых шесть фильмов вместе. Он создает хорошее пространство вокруг себя. Его невозможно заставить быть другим, чем он есть. Сначала кажется, что вы связаны по рукам и ногам, но потом выясняется, что внутри этого пространства много свободы. -- Что для вас как актрисы важнее -- инстинкт или техника? -- Технику знаешь с годами все лучше, и играть все легче, опыт сам работает на тебя. Когда играешь, думаешь не почему, а как. -- В традиции русской школы знать, почему... -- Возможно, в этом разница. -- Однажды вы играли у русского режиссера... -- У Игоря Минаева в "Наводнении". Мне понравился рассказ Замятина и первые картины Минаева. У нас с ним есть еще один проект -- о женщине, которая была подругой Чайковского. -- Вы снимались также в других восточно-европейских странах. -- В "Бесах" у Вайды, в "Наследстве" у венгерки Марты Месарош и у югослава Александра Петровича. Последний фильм так и не вышел на экраны. -- Возможно, то была расплата за то, что Петрович прикоснулся к роману Булгакова "Мастер и Маргарита"? -- А что, этот роман так же нельзя трогать, как "Макбет" в театре? Но я видела "Мастера" на Таганке. -- А что вы видели из русского кино? -- Фильмы Сокурова. -- Вы снимались в Америке -- у Майкла Чимино, у Хэла Хартли. Есть разница, когда играешь на чужом языке? -- Нет, это чисто профессиональная проблема. -- Сейчас вы снимаетесь в новом фильме Франсуа Озона в числе восьми актрис разных поколений -- от Даниэль Дарье до Катрин Денев. Ощущаете ли вы себя частью французской актерской семьи, традиции? Вдохновлялись ли вы ролями своих предшественниц? -- Нет, каждый очень индивидуален. Нельзя имитировать что было раньше. Каждая актриса -- продукт своего времени. -- Что же тогда современно? -- Раньше добро и зло были четко разведены. Теперь их труднее идентифицировать. Поднимаются более глубокие вопросы человеческой экзистенции. -- Что вы думаете о буме женской режиссуры во Франции? И об увлечении порно? Что это -- новая мера реализма? -- Нет. просто женщины иначе чувствуют, и их сексуальность иначе выражается. Раньше они были только объектами, теперь становятся субъектами. То же самое -- в "Пианистке". Эрика хочет изменить систему и не видит в своем партнере индивидуальности -- как раньше мужчины не видели ее в женщине. Она думает, что он представляет всю систему, и в этом ее заблуждение. « Назад