АНТОНИО БАНДЕРАС И МЕЛАНИ ГРИФФИТ
|
Лев и львица в одном доме Антонио Бандерас и Мелани Гриффит появились на свет с разницей в три года и один день -- 9 и 10 августа. Так что, хотя по характеру они отличаются друг от друга, как вода и масло (признание Гриффит), свои дни рождения два Льва празднуют практически одновременно. Встречу с Антонио Бандерасом и Мелани Гриффит мне назначили в отеле "Эксцельсиор" в последний день Венецианского фестиваля. Мелани устала от многочисленных интервью и полулежала в кресле, в летнем брючном костюме и босиком, потягиваясь, как пушистая кошечка. Ее поза и лицо излучали семейное тепло с легким оттенком сексуальности. Как примерная жена, и к тому же жена р е ж и с с е р а (Бандерас привез в Венецию свой дебютный фильм "Безумие в Алабаме") она часто ссылалась на мнение мужа. -- С чего это вы взяли, что я нахожусь на вершине голливудской карьеры? А вот Антонио считает, что я создана быть королевой Б-фильмов. На вопрос, почему многие актрисы жалуются, что для женщин за сорок нет хороших ролей, говорит: -- Спросите-ка об этом лучше у него: режиссер лучше знает. И он появляется -- полная противоположность расслабленной Мелани: собранный, энергичный, в ярко-голубом свитере, и тут же восклицает: -- Action! Мелани всегда говорит: Passion! А я говорю: Action! Но на самом деле Антонио чаще всего произносит слово freedom -- свобода. -- Действие моей картины может происходить где угодно -- в Алабаме, в Южной Африке или в России: свобода всюду означает одно и то же. Узнав, что я из "той самой" России, он кричит: -- Мелани! -- Она отдыхает после интервью в соседней комнате. -- Иди сюда! Ты поняла, что этот человек русский? И горячо говорит о том, что у нас в России сейчас трудно, и они с Мелани об этом знают, и очень нам сочувствуют. Мы выясняем, что после Венеции вскоре поедем по одному и тому же маршруту на другой фестиваль -- в Сан-Себастьян. И в самом деле: неделю спустя на открытии Сан-Себастьянского фестиваля я вижу Бандераса с Мелани и ее мамой Типпи Хедрен (легендарной героиней "Птиц" Хичкока) в фойе фестивального Дворца. Стоя на баллюстраде, наблюдаю, как они позируют фотокорам, потом Антонио поднимает глаза вверх и приветливо машет мне рукой. "Надо же, какой простой", -- успеваю подумать. Мы продолжаем разговор в баре фестивального Дворца, как старые знакомые. Вся семья должна вскоре выйти на сцену. Но в это время в зале начинается шум, организаторы церемонии мечутся, кто-то кричит о бомбе. Это баскские сепаратисты, которые любят свободу еще больше, чем Бандерас, учинили дежурный беспорядок. Мелани Гриффит (с которой мы минуту назад говорили о том, что на земле почти не осталось спокойных мест) не на шутку нервничает, мужественный Антонио ее успокаивает, объясняя, что на его пассионарной родине просто принято так шалить. Мелани немного стыдно: она не трусиха, она всего лишь хотела проверить, где запасной выход. Невозмутимее всех ведет себя мать Грифффит и теща Бандераса -- прошедшая школу ужасов Хичкока "ледяная блондинка" Типпи Хедрен. Детство Мелани Гриффит прошло на съемочных площадках, а легендарный Альфред Хичкок был для нее просто-напросто "дядей", почти что членом семьи. Однажды он подарил Мелани маленькую фигурку ее мамы в сосновом гробике. Хедрен воплощала любимый и ненавидимый мэтром тип героини, внешне бесстрастной, но таящей разрушительный "огонь подо льдом". Чтобы вывести его наружу, Хич в одной из сцен своей знаменитой картины напустил на Типпи настоящих птиц вместо искусственных, механических. Те как будто и впрямь сошли с ума и изрядно подрали невозмутимую леди. Когда снимались "Птицы", девочке было шесть лет. Сегодня Мелани бесит, что с помощью "Кинословаря" каждый может доподлинно установить ее возраст. Так уж сложилась у бедняжки судьба, что с самого начала ей не удавалось ничего скрыть от зоркого ока голливудской общественности. Разве что свое намерение не идти по стопам матери и поучить в университете, да-да, философию. Но оказавшись в шестнадцать лет перед камерой, Мелани так там и осталась. Друзьям и коллегам Типпи Хедрен было ясно, что тип ее дочери будет совсем иным, не маминым. Огонь -- да, но никакого льда. Еще прежде чем придти в кино, она потрясла многих видавших виды киношников своей неистовой и открытой сексуальностью. При этом абсолютно естественной, не наигранной и не отрепетированной по модным журналам. После фильмов "Ночные ходы" и "Бассейн смерти" ее прозвали "голливудской Лолитой". В самой набоковской "Лолите", в ее новейшей экранизации, Гриффит довелось сняться гораздо позднее, и, к некоторой ее досаде, уже в роли матери. Зато Лолиту она успешно сыграла в жизни, став в 14 лет подружкой Дона Джонсона, сердцееда из сериалов, а в 18 вышла за него замуж. Этот ставший притчей во языцех роман-брак тянулся ни много ни мало 23 года -- правда, прерванный уходом Мелани к актеру Стивену Бауэру, которого в итоге она бросила, вернувшись к Джонсону. И с тем, и с другим партнером Мелани отдавала дань таким прелестям жизни, как алкоголь, наркотики, стимуляторы. И хотя она успела между делом родить двоих детей и доказать свой актерский талант, ее репутация в Голливуде была сильно подмочена. Это была репутация девицы, которую, лишь дважды подумав, да и то не факт, решишься представить своей матери. Для Бандераса, однако, это не имело значения. И даже наоборот. Задолго до того, как попасть в Америку, он восхищался Мелани в фильмах "Что-то дикое" и "Деловая девушка". Потом они встретились на церемонии "Оскара"; это было больше десяти лет назад: Мелани прошла мимо него, даже не удостоив взглядом. А в 96-м судьба свела их на съемках фильма "Двое -- это слишком". Кажется, первый вопрос, который задал ей Бандерас, касался ее возраста. Мелани ответила с присущей ей непосредственностью: "Fuck you!" Так начался один из самых громких романов Голливуда. Повзрослевшая Лолита родила третьего ребенка -- дочь Стеллу. И, вопреки прогнозам циников, заключавших пари, сколь коротко продлится этот экзотический брак, Бандерас и Гриффит образовали образцовую пару. -- Даже противно, -- улыбается Антонио. -- Но мы в самом деле абсолютно честны друг с другом. У нас нет никаких секретов. Я принимаю все, что она принесла с собой из прошлой жизни. Она же принимает меня таким, как я есть. Наше супружество становится все лучше и лучше! Еще до голливудской карьеры Бандерас прославился как смутный объект желания самой Мадонны. Посмотрев фильмы "Женщины на грани нервного срыва" и "Свяжи меня", она заявила, что Бандерас -- единственный в мире мужчина, которого ей хотелось бы соблазнить. И перешла от слов к делу, явившись на вечеринку, устроенную в честь режиссера обоих фильмов Педро Альмодовара. Там она действительно встретила Бандераса...с женой Анной Лезой, и никаким вниманием с его стороны не воспользовалась. "Разве этот мужчина не прекрасен? -- откровенничала потом певица в интервью для документальной ленты "В постели с Мадонной". -- Но, боюсь, с ним все же что-то не то. Наверное, у него очень маленький член". А когда им довелось вместе сниматься в "Эвите", было уже поздно: Бандерас поменял Анну на Мелани, которая ждала ребенка. Антонио не жалеет о том, что не ответил на призыв Мадонны: в противном случае он стал бы ее тенью и вряд ли смог бы сделать самостоятельную карьеру. Тем более -- чуть ли не впервые со времен Рудольфо Валентино вернуть полноценный статус архаичному амплуа "латинского любовника". Ирония судьбы состоит в том, что важнейшим шагом к этой карьере стала роль, сыгранная Бандерасом в картине "Филадельфия". Роль умирающего от СПИДа любовника Тома Хэнкса. Хэнкс принял шутливую эстафету от Мадонны и заявил, получая "Оскар", что Бандерас -- единственный человек в мире, ради которого он расстался бы со своей женой. Арни Глимчер, режиссер фильма "Короли мамбо", сказал про новоиспеченного секс-идола: "Не было ни одного человека, мужчины или женщины, ребенка или домашней зверюги, кто бы не влюбился в него". Дальнейшие роли -- от "Десперадо" до "Маски Зорро" -- особых сомнений в мужественности Антонио не вызывали. И почти перечеркнули в памяти киноманов ранний "голубой" период актера, бывшего своего рода музой Альмодовара и игравшего весьма двусмысленные роли в его эротических фарсах. -- Я очень люблю Альмодовара, -- говорит Бандерас, -- и надеюсь сделать с ним еще какое-нибудь кино. Но его интересует в основном секс. Гомо-, гетеро -- неважно, но секс у него в центре всего. Меня же интересует свобода не только ниже пояса. Что касается Мелани Гриффит, она не устает подчеркивать, что Антонио -- никакой не "латинский", а просто неутомимый и потрясающий любовник. Случается, что они занимаются э т и м по нескольку раз в сутки. Он способен увезти ее на день в Париж только для того, чтобы предаться любви. Так что, похоже, Мадонна ошиблась в своих страшных подозрениях. И хотя Антонио не преувеличивает роль секса в жизни, но и нисколько не преуменьшает. Он убежден, что если бы, например, политики проводили ночи за этим приятным занятием, мир был бы лучше и справедливее. И советует им пользоваться виагрой ("Этой пилюле суждено изменить мир"), без которой, правда, сам пока успешно обходится. Во всех своих интервью Антонио свято блюдет правила американской политкорректности. Когда его спрашивают, был ли у него гомосексуальный опыт, решительно говорит "нет", но тут же добавляет, что ничего против подобной практики в принципе не имеет. Просто природа создала его другим, хотя он даже не будет отрицать с пеной у рта, что в один прекрасный день и такое с ним может случиться. Выросший во франкистской Испании, он, как и Альмодовар, был одержим идеей тотальной свободы -- политической, религиозной, сексуальной. Попав за океан, Бандерас со счастливой быстротой снискал здесь признание и миллионные гонорары. Единственный из европейских актеров, к тому же с плохим английским, оказался допущен на голливудский Олимп. Было бы странно, если бы он позволял себе плохо говорить об Америке и ее обычаях. Я и не призываю к этому. Но все же спрашиваю: -- Вы снимались в Испании во фривольных фильмах. А в Америке даже пресная "Лолита", в которой участвовала Мелани, была почти что запрещена. Так где больше свободы? -- Послушайте, -- Антонио говорит горячо и вместе с тем рассудительно. -- Конечно, Америка очень прагматичная страна. Впервые я приехал туда с фильмом "Свяжи меня". Я играл беглеца из зоны, который крадет свою пассию -- порнозвезду. Фильм получил категорию Х -- и в то же самое время по первым экранам прошел мульфильм "Красавица и зверь" почти с таким же сюжетом. Но я люблю Америку за другое: здесь можно жить в высоком профессиональном ритме. Даже если не все обычаи этой страны я разделяю. Его средиземноморскую, латинскую натуру привлекают энергия и драйв, отталкивают чрезмерная правильность и унылые клише. Ему кажется смешным, что курение считается здесь большим грехом, чем ношение оружия. Ему претят однообразие голливудских стандартов, безвкусие "Макдоналдсов" и прочих фастфудов, регламентированная скука интервью, которые звезды лепят из глины "общих мест". Он должен подчиняться многим из этих правил, но ему в них тесно, и он всегда немного выходит из берегов. Мелани с ее саморазрушительными эскападами и крайностями возникла на его пути как "другая Америка", как воплощенная идея свободы. Очищенная от наслоений последнего десятилетия, когда культ вегетарианского здоровья и виртуальных удовольствий заместил запах натуральный еды и вкус к жизни. Встретились два представления о свободе -- испанское (Кармен, фламенко, любовь и смерть) и американское (права человека, наркотики, свобода глагола fuck). Получилась счастливая пара. Антонио больше не играет сомнительных ролей. Мелани забыла про алкоголь и кокаин. Она решительно пресекает сплетни о том, что ее мужа застали со служанкой. И, как настоящая жена, предает проклятьям партнерш Антонио, которые вульгарно пристают к принадлежащему ей мужчине. Свобода -- первое ключевое слово, связавшее судьбы наших героев. Второе ключевое слово подобрать не так просто, но оно, несомненно, есть, и оно-то определяет другую важную сторону этого союза. Если Мелани -- жертва дурной славы, то Антонио -- заложник собственной красоты. Родись он в Америке, вполне возможно, он бы ощущал себя как Брэд Питт или Лео Ди Каприо. Но в Испании...Он даже вспоминать не хочет, как был несчастен в стране, где пословица гласит: "Чем уродливее мужчина, тем лучше". В мужской, тем более актерской красоте есть что-то подозрительное, она противоречит стереотипу мужественности. Во всяком случае, в понимании мачистов -- идеологов превосходства мужской породы над женской по всем статьям. Хотя эта идеология чужда Антонио, в детстве он мечтал стать футболистом, а вовсе не актером. И, возможно, стал бы, если бы в 14 лет не сломал ногу. До сих пор его голливудскую карьеру соотечественники в Испании расценивают как успех какого-нибудь национального форварда, который "показал им..." Недавно, снимаясь с Вуди Харрельсоном в роли боксера, он настоял, чтобы драки проходили по-настоящему, и в итоге оказался со сломанными ребрами и поврежденным носом. Антонио нисколько не расстроился и даже не подумал обратиться к хирургу-косметологу -- в то время как Мелани осудила эти "мачистские штучки". Впрочем, он отдал им ничтожную дань по сравнению с другими мужчинами. Антонио по природе мягок и романтичен. Их с Мелани кинокомпанию он назвал Green Moon в память о своем земляке Гарсиа Лорке, который считал, что андалузцы не потемнели от солнца, а обязаны своим оливковым цветом кожи зеленой луне. Green Moon создана для того, чтобы делать фильмы, способные "раскрыть талант и красоту Мелани". Бандерас называет свою жену настоящей перфекционисткой актерской профессии и считает, что Голливуд не дает ей достойных ролей. Это проблема всех актрис, которым уже давно не тридцать и даже не сорок -- будь то Джессика Ланж или Мэрил Стрип. -- Посмотрите на мою партнершу по "Зорро" Катрин Зету-Джонс, -- возмущается Антонио. -- Она на десять лет моложе Мелани, и все равно вынуждена изображать любовный интерес к престарелому Шону Коннери в "Западне". Только из рук Бандераса Гриффит удалось получить желанную роль, -- женщины, долго терпевшей диктат мужа, а потом укокошившей его. Героиня Мелани из черной комедии "Безумие в Алабаме" носит голову убитого в шляпной коробке и делает голливудскую карьеру. Лучше поздно, чем никогда...Гриффит мечтала сыграть эмансипированную тетушку Люсиль с тех пор, как прочла одноименный роман Марка Чилдресса. Бандерасу пришлось стать режиссером еще и для того, чтобы мечта любимой женщины стала явью. Тем более что на роль Люсиль нацелилась было лучшая подруга Мелани -- Шарон Стоун. -- Поймите правильно, -- говорит Гриффит, -- я никому не рекомендую совершать убийства. Но меня действительно волнует положение женщины. С 60-х годов, когда происходит действие фильма, мир изменился. И все равно многие продолжают страдать под гнетом мужей, без работы, без образования, принужденные только рожать. Я бы хотела им помочь. Антонио любит женщин старше и сильнее его. Мелани именно такова -- хотя как раз при нем, быть может, впервые, может позволить себе быть слабой. Он, не меньше чем косметические операции и коллагеновые впрыскивания, облегчает ей пережить кризис среднего возраста -- хотя бы тем, что сам стал выглядеть старше и солиднее. Но в душе остался таким же романтиком. -- Я не пытаюсь изменить ее. Я хочу помочь ей. Я хочу дать ей всю любовь, на какую способен. Мелани в своей жизни ни о чем не жалеет. Она прекрасная женщина, и я хочу быть рядом с ней. Если это получится, я буду чувствовать себя счастливейшим из мужчин. А не сумею сделать ее счастливой -- соберу вещи и уйду. Есть ли женщина на белом свете, способная не растаять и не превратиться в ангела, слыша такие слова, которые обращает к ней "сам" Бандерас. |
« Назад